Очень необычное ощущение, будто откинула штору, и тебя коснулся летний луч света. Тепло, очень тело. Нет, даже горячо, ужасно горячо. Обжигает. Горит. Больно. «Ой…» – Почти вскрикиваю. «Больно, больно…» – Шепчу и все сильней прижимаю пальчик к пылающему гребешку.
Сон давно уже ушел, все растаяло, будто и не было. На часах 6:58. Рука тянется к будильнику, чтобы отключить его, но на полпути зависает и безвольно падает на одеяло. Почему-то мне ужасно хорошо. Это странное состояние. Что это было? Пробую вспомнить, но мысли обессилили и, также как и рука, не хотят шевелиться. Ну и ладно, говорю себе и, еще раз закрыв глаза на минутку, ухожу в прошлое.
Трель, это будильник, теперь он будет чирикать до тех пор, пока не встану и не отключу его. Я вернулась в реальность, в свой мир, а так не хотелось вылезать из-под одеяла.
– Бася, – шепчу и тяну руку, чтобы погладить своего рыжего котика.
Его мы с папой перед Новым годом забрали из «Айболита». Туда всего обмороженного его принесла какая-то женщина, нашла на улице. Кончики ушей почернели, бока до мяса все облезли, но он еще находил в себе силы мурлыкать. Мы забрали его, думали, не выживет, но вот теперь Бася, осторожно ступая своими лапками, шел ко мне.
– Басечка, – тяну его к себе и целую в нос.
От его усов щекотно, морщусь, прижимаю к себе, а он, недовольно упираясь лапами мне прямо в нос, пытается вырваться. Пора вставать. Отбрасываю одеяло. Ах… Опять эти воспоминания сна.
– А что это было? – спрашиваю у кота, но тот спрыгнул и, мяукая, уже бежит на кухню. – Обжорка, – говорю ему вслед и, надев тапочки, плетусь за ним, все равно не отстанет, пока не покормлю.
Что это было? Спрашивала себя целый день, смотря в окно и наблюдая за тем, как падает снег.
Рассказ из книги «Всему есть начало» глава 6
– Значит, у тебя уже есть муж и тебе мало одного, решила завести еще? Значит, двоеженство. Ой, вернее, двое… Как правильно? Двое… муженство? Нет, двое…
– Два мужика, что тут голову морочить, – хихикнув, сказала Лариса. – А муж все равно один. А тебе что, завидно?
– Э… Даже не знаю. Вот и думаю, может завести еще одного, такого маленького блодинчика.
– Пуделя или болонку?
– Я же тебе не про собаку, а про мужчину. Чтобы бегал на задних лапках. Ты ему говоришь что делать, а он, тявкая, кувыркается по ковру и прыгает на задних лапках.
– Ногах, – поправила подружка.
– Да не важно. Как тебе?
– У меня уже есть одна штука, вторая будет в пятницу прыгать… или я прыгать? Тут дело такое, трудно разобраться, кто кого дрессирует. А у тебя было что-нибудь подобное в детстве?
– Что? – схитрила Юля, хотя прекрасно поняла вопрос.
– Не прикалывайся, колись. Мы вот почти все лето играли в семью. Правда, потом Генка разругался с Галей, и мы поменялись.
– Да у тебя был не один муж, а целых два?
– Нет, второй раз уже не муж, а так… Колись, какое у тебя темное прошлое, что в детстве творили?
Юля улыбнулась, ей было что вспомнить. Так, наверное, поступают многие дети, простые игры переходят в тайну, которая перерождается во что-то более серьезное.
Лека, ее подружка, еще та заноза, чуть было не подожгла дом. Ходила со спичками в амбаре, а там бабушка оставила коробку с ватой, и та вспыхнула словно бензин. И Лека ничего другого не придумала, как просто накрыть коробку тазиком. Но вата не захотела тухнуть, она тлела почти час. По дому потянуло едким дымом это и спасло амбар от поджога.
Лека была арестована на неделю, сидела дома и помогала маме с ремонтом. Но за примерное поведение в субботу ее выпустили.
– Бежим, – первым делом увидев Юлю, крикнула она и со всех ног бросилась улепетывать со двора.
– Ты куда? – только и успела крикнуть девочка, но не стала отставать от подружки и тоже побежала вслед за ней.
– Быстрей, быстрей, – только и кричала она, перепрыгивая через изгородь, пробегая вдоль почерневшего от времени сарая Нюрки. – Не отставай, – Лека нырнула в кусты и, пробираясь через густые заросли камышей, зачавкала ногами по какой-то топи. – Снимай сандалии и за мной, – приказала она и, задрав повыше платье, шустро пошла в сторону реки.
Они обогнули редкие кустарники, с минуту стояли и думали, как обойти небольшую заводь. Можно было и напрямую, неглубоко, но илистое дно. Девочки сразу отказались от этого плана. И осторожно двигаясь вдоль берега, чтобы не соскользнуть в речку, они пробрались к огромной иве, что росла у самой воды.
– Вот, – гордо заявила Лека и развела руки в стороны.
– Чего вот? – запыхавшись и изрядно испачкавшись, спросила Юля.
– Это остров индейцев.
– Чей?
– Наш, в общем. Круто, правда? Мне про него рассказал Митька, он тут сплавлялся на камере и увидел. Со стороны деревни ни черта не видно, да и добраться, как видишь, не так-то легко. Но самое главное что?
– Что? – тут же с интересом спросила подружка.
– Песок, – и Лека быстро подбежала к берегу, спустилась вниз и пошла босиком по мокрому песку.
Да, песок – это редкость, тут в основном берега глиняные, скользкие, есть песок на карьере и у запруды, что сразу за школой. Юля тоже спустилась к реке, присела и, трогая руками песок, заулыбалась.
