Не следует нам отделять божество от человечества и человечество от божества, как отделяют иудеи и еретики[211], за что и придёт к ним конечная погибель. Мы же как веруем, так и проповедуем. Хотя Пречистая Дева не познала хотения [мужа], Она отдала свою плоть, и Владыка получил от Матери [человеческое] естество. Истинный Бог, облекшись в плоть, [стал] истинным человеком, вот откуда слабость человека и величие божества: Он действует Словом как Бог и испытывает телесные страдания как человек; Словом Он творит чудеса, а телом принимает поношения иудеев. Он был Бог и человек, потому что Слово не отделилось от равенства Отчей славы, как и тело не отделилось от естества нашей природы. Тот же самый истинный Сын Божий есть истинный Сын Девы: облекшись плотью от Девы, Он носил в себе божественную силу. Его божественность явствует из того, что искони было Слово. Послушай, как согласно говорили Моисей и Иоанн Богослов, хотя в их словах есть и много различий. Смотри и внемли, как Моисей начинает говорить: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1), — то есть указал на сотворённость неба и земли. И Иоанн, сын громов[212], исполнившись Святым Духом, сказал: «Искони было Слово» (Ин. 1:1). Видишь же, что не сотворён и не создан был Сын Божий, но искони был с Отцом. Моисей же сказал: «Во второй день сотворил [Бог] твердь» (Быт. 1:6–8), а Иоанн сказал: «И Слово было у Бога» (Ин. 1:1). Моисей сказал: «В третий день сотворил Господь море и реки, и явилась суша, и земля произвела [растительность]» (Быт. 1:9–11). Иоанн же сказал: «И Слово было Бог» (Ин. 1:1). Моисей сказал: «В четвёртый день сотворил Бог светила» (Быт. 1:14). Иоанн же сказал: «И всё через Него стало быть» (Ин. 1:3). Моисей же сказал: «В пятый день сотворил Бог рыб и птиц, и всяких пресмыкающихся» (Быт. 1:20). Иоанн же сказал: «Без Него ничто не начало Быть» (Ин. 1:3). Заметь различие: если Моисей, говоря сотворил Бог, беседовал о творении, то Иоанн говорил о самом Творце, ибо Богу подобает быть присносущим, а созданию — возникать из небытия. То, чего не было, бывает потом созданным, а если Слово было искони, то Оно не создано и не сотворено, но в последние дни Оно явилось рождённым от Марии Девы — не привидением[213], но во плоти, воистину как человек, имея, однако, в себе силу божества. Вот как можно узнать, что Бог стал человеком: познать Его божество можно[214] по тому, что «искони было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1); познать же Его человечество можно по тому, что «Слово стало плотью и вселилось в нас» (Ин. 1:14); Он — Бог, поскольку «всё через Него стало быть, и без Него ничто не начало быть» (Ин. 1:3); Он же — человек, поскольку восприял от Девы плоть и находился под законом. Рождением во плоти выявляется человеческая природа, рождением же от Девы обнаруживается божественная сила. По убожеству пелёнок мы познаем [в Нем обыкновенного] младенца; величие же Его Божества открывается в евангельских словах о том, как нечестивый Ирод задумал Его умертвить (см. Мф. 2–8:13, 16), [и о том, как] воссиявшая звезда привела волхвов поклониться всеобщему Владыке (см. Мф. 2:2, 9–10); когда Он пришёл к Иоанну креститься, Он не утаил свою божественность под покровом плоти, ибо глас Отца, сходя с небес, сказал: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, и на Нём Моё благоволение» (Мф. 3:17; Мк. 1:11; Лк. 3:22). Его как человека диавол искушает соблазнами (см. Мф. 4:1–10), Ему как Богу служил ангельский чин (см. Мф. 4:11). Голод, жажда, усталость и сон — являют человека (см. Лк. 24:41–43; Ин. 19:28; Лк. 8:23; Мк. 4:38), насыщение же пятью хлебами пяти тысяч [человек] (см. Мф. 14:17–21); наделение самарянки живой водой, напившись которой, она не будет жаждать вовек (см. Ин. 4:4–28); хождение пешим во морским волнам так, что ноги не погружались [в воду] (см. Мф. 14:25), — [все это] поистине есть божественное дело. Плач от жалости и любви к умершему другу Божию Лазарю — от человеческого естества; когда же тот уже отошёл в область смерти после четырёхдневного пребывания в гробу, Он, возгласив, сказал: «Лазарь! Встань!», — и мёртвый тут же воскрес (см. Ин. 11:33–44), — то это [совершено] силой божественного повеления. Когда Он был распят на столбе и пригвожден на кресте, то страдала Его плоть; когда же тот день превратился в ночь, и поколебалась земля, и завеса в храме разодралась пополам снизу доверху (см. Мф. 27:45, 51), то это действия Божества. Будучи одной природы, Он сказал: «Я и Отец — одно» (Ин. 10:30), — свидетельствуя нам о равенстве [с Отцом] по божеству. Слова «Отец Мой более Меня» (Ин. 14:28) Он сказал потому, что носит плоть[215]. Восприняв равную человеческую [природу], Он принимал и страдания, и поругания от беззаконников. Когда Сын Божий, родившись от Девы, воспринял тело, то божеством и славою Он не отделился от Отца. Из-за плотского естества, через которое Он пострадал, Он сказал: «Божеству подобает принимать страдания»,[216] — что и свершилось.
Однако возвратимся к своему предмету.
