Это была спальня с кроватью, такими же большими окнами и внушительных размеров камином. На стенах были развешаны мечи, щиты и герб Палеонесса, а на огромной кровати с балдахином лежали несколько женских платьев, брошенных в спешке. Спальня выглядела уютно и по-домашнему. А внимание привлекала красивая коробочка на столе возле окна. Кларисса подошла и увидела кучу аккуратно разложенных баночек с самыми разными зельями. Все-таки то, что мама была нюхачом и местным лекарем не прошло даром и Кларисса узнала многие из них. Все были до неприличия дорогими, а коробка наверняка стоила целое состояние. Парень зашёл вслед за ней, продолжая любопытно осматриваться, пока Кларисса взяла несколько флаконов и внимательно рассмотрела.
— Эй, Дьюк, а у тебя есть возлюбленная? — спросила она, без труда вспомнив имя гостя.
— Да, и ты её видела.
Кларисса быстренько перебрала в голове всех, кого видела среди Гальрадской знати и на ум приходила только одна особа.
— Только не говори, что это была та крикливая высокорослая дылда.
Он ответил спокойно, хоть и не сразу:
— Знаешь, это было довольно грубо.
Кларисса хотела сказать, как ей плевать на это, но парня обижать не хотелось.
Она взяла один из флаконов в руки и повертела. Внутри что-то дернулось против попытки брать личные вещи Авилины, но в душе она уже глубоко на всё наплевала. После того, что её заставили сделать обстоятельства, казалось, она переступила через все возможные рамки дозволенного. А парень здесь совсем один и отчасти по её вине. Когда Авилина вернется домой, то наверняка не заметит пропажу одного из десятка флаконов.
— Прости. Сегодня был смертельно тяжелый день. И вообще, если ты ещё не накупил сувениров в Алкории, вот, держи, на память, — Кларисса протянула флакон парню. — Слёзы Миранды. Очень недешевая штуковина.
— Для чего это? — Дьюк повертел подарок в руках.
— Зелье? Если ты дашь его выпить своей… возлюбленной, — почему-то язык еле повернулся так сказать. — То в мгновение ока она начнет хотеть тебя так сильно, что не сможет удержаться. Если, конечно, у неё к тебе настоящие чувства. Воля притупится, а похоть усилится и можешь хоть всю ночь делать с ней все, что хочешь.
— Думаю, это не совсем то…
— Бери, пока дают, — перебила Кларисса, отстранившись от попытки вернуть флакон. — В Саргосе такое не купишь. Или купишь, но втридорога, у заезжих торговцев. И потом, тебе не обязательно предлагать ей это пить. Можешь просто незаметно подлить в вино за ужином, например. Только не переборщи с дозировкой. Если перебрать, может случиться помутнение рассудка. На первый раз половину от этого флакона будет достаточно.
Дьюк всё же убрал подарок в карман. А Кларисса решила порыться в письменном столе, единственном месте, где могли лежать хоть какие-то важные документы. Она сама толком не понимала, что хотела найти. Но в конце концов должны быть какие-то бумаги, приказы, тайные письма или что-то ещё. Любая информация могла оказаться полезной.
— А у тебя возлюбленный есть?
— Нет. Мама говорила, надо с этим что-то делать, а то в Академии одни девушки и встретить кого-то потом будет сложно. Вообще, она была права, у нас в Алкории это целая проблема. Все хотят, чтобы у них рождались девочки.
— Что, совсем никогда никого не было? — уточнил Дьюк.
— Был один мальчик, давно, в детстве, бегал за мной ещё со школы.
— И?
В письменном столе ничего интересного не было, никаких документов и ценных бумаг. Ящики пустовали, за исключением последнего, где лежала чернильница и пара перьев. Бросив попытки найти что-то полезное, Кларисса засомневалась:
— Тебе правда интересно?
На что Дьюк, шутливо улыбнувшись, пожал плечами.
— Я просто пытаюсь поддержать разговор, вот и все.
Кларисса усмехнулась, но всё же решила рассказать:
— Я даже не догадывалась, что он испытывает ко мне какие-то чувства, мы просто гуляли и общались. Однажды он признался, и я немного испугалась. Для меня он был просто другом и все, никаких чувств я не испытывала. И потом, он был сыном пекаря из соседней деревни. Моя мама на тот момент уже работала при дворе принца Освальда, а я готовилась стать Палеонесской девой. Сам понимаешь, впереди большие перспективы, экзамены, планы на жилье в столице, а тут просто сын пекаря.
— Да уж…
— Кажется, Эдрик его звали. Так вот, после того как я сказала, что у нас ничего не получится, он почему-то начал ещё больше пытаться завоевать моё расположение. Стоял под окнами дома по вечерам, караулил меня из школы, дарил цветы, мелкие подарки. Однажды мне это всё надоело, и я пожаловалась маме. Она поговорила с его отцом, и он отстал. На этом всё и закончилось.
