Стивен КИНГ
ПАЛЕЦ
В тот момент, когда послышался шорох, Говард Митла сидел один в своей квартире в Куинсе. Говард был обыкновенным бухгалтером, которых в Нью-Йорке множество. Его жена Вайолет Митла была обыкновенной медсестрой, работающей у зубного врача, которых в Нью-Йорке также немало. Дождавшись конца теленовостей, она побежала в магазин на углу за мороженным. После новостей шло "Поле чудес", которое ее не интересовало. Она говорила, что ведущий, Алекс Требек, похож на хитрого евангелиста, но Говард-то знал, в чем дело: в "Поле чудес" она чувствовала себя дурой.
Шорох доносился из ванной, которую от спальни отделял крохотный отрезок коридора. Говард сразу же определил место. На вора не похоже - он еще в позапрошлом году навесил на окна толстую сетку за свой счет. Больше походило на мышку в раковине или в ванне. Может быть, даже крыса.
Он подождал нескольких первых вопросов, надеясь, что шорох исчезнет сам по себе, но он не прекращался. Когда пошла реклама, Говард неохотно встал и пошел к двери ванной. Она была распахнута, так что шорох слышался еще громче.
Скорее всего мышь или крыса - как будто лапки скребут о фарфор.
- Черт, - разозлился Говард и направился в кухню.
В углу, между газовой плитой и холодильником стояли принадлежности для уборки - швабра, ведро с тряпками, совок с гибкой ручкой. Говард взял в одну руку швабру, поближе к щетине, а в другую совок. Вооружившись таким образом, он не спеша прошагал через маленькую гостиную к двери ванной, насторожился. Прислушался.
Царап-царап.
Очень слабый звук. На крысу не похоже. Но что-то внутри твердило крыса. Не простая, а нью-йоркская - уродливая мохнатая тварь с глазками-крапинками, длиннющими, как бы проволочными усами и с громадными зубами, торчащими из V-образной верхней губы. Породистая крыса.
Звук был слабый, даже нежный, но тем не менее...
У него за спиной Алекс Требек задавал вопрос:
- Этого русского застрелили, отравили и задушили... и все в одну и ту же ночь.
- Наверно, Ленин? - отозвался кто-то из участников.
- Распутин, идиот, - пробурчал Говард Митла. Он переложил совок в ту руку, что держала щетку, и свободной рукой повернул выключатель в ванной. Он быстро направился к ванне, которая приютилась в углу под грязным, затянутым сеткой окном. Он терпеть не мог крыс и мышей, вообще любых мохнатых тварей, которые пищали и бегали (а иногда и кусались), но с детства усвоил, что, если хочешь избавиться от них, лучше делать это сразу. Если сидеть на стуле и не обращать внимания на шорох, будет еще хуже: Вай выпил пару банок пива, пока смотрела новости, и, вернувшись из магазина, первым делом направится в туалет. Если мышка в унитазе, она поднимет крышку... и потребует, чтобы он исполнил свой мужской долг и прогнал ее. Все равно никуда не денешься.
В ванне не было ничего, кроме гибкого душа. Он свернулся на эмалированной поверхности, словно мертвая змея.
Шорох прекратился, когда Говард входил в ванную, но теперь послышался вновь. Сзади. Он обернулся и сделал три шага к раковине, на ходу замахиваясь щеткой.
Рука, державшая щетку, взлетела до уровня подбородка и остановилась. Он остолбенел. У него отвисла челюсть. Если бы он посмотрел на себя в заляпанное зубной пастой зеркало над раковиной, то увидел бы, как у него между языком и небом мерцают струйки слюны, тоненькие, словно паутинки.
Из отверстия сливной трубы раковины высовывался палец.
Человеческий палец.
На мгновение он замер, будто понял, что его обнаружили. Потом снова начал двигаться, прокладывая себе путь, словно червь, по розовому фарфору. Он добрался до белой резиновой пробки, ощупал ее, опять спустился на фарфор. Шорох производили не крохотные мышиные лапки. Это ноготь на конце пальца постукивал по фарфору, описывая круги.
Говард издал дикий, испуганный вопль, уронил щетку и бросился он из ванной. Он ударился плечом о кафельную стену, отскочил и снова побежал. Благополучно выбравшись, захлопнул за собой дверь и, тяжело дыша, уперся в нее спиной. Сердце у него где-то под самым горлом словно отстукивало морзянку.
Вряд ли он долго стоял там - когда пришел в себя, Алекс Требек все еще вел троих участников через первый тур, - но он утратил всякое ощущение времени, не понимая, где он и кто он.
Вывел его из этого состояния пронзительный звонок, который возвестил начало второго тура.
- Тема у нас - "Космос и авиация", - говорил Алекс. - У вас сейчас семьсот долларов, Милдред, - сколько вы ставите? - Милдред, отнюдь на выглядевшая уверенным в себе эрудитом, пробормотала в ответ что-то невразумительное.
Говард отступил от двери и вернулся в гостиную, словно на ходулях. В руке у него все еще был совок. Он посмотрел на него и разжал пальцы. Совок упал на ковер с тихим стуком.
- Я этого не видел, - уныло пробормотал Говард Митла и свалился на стул.
- Хорошо, Милдред, пятьсот долларов: испытательный центр ВВС, который первоначально назывался Майрок?
Говард уставился в телевизор. Милдред, маленькая, похожая на мышку женщина со слуховым аппаратом величиной с будильник, глубоко задумалась.
