Я не обиделся. Хотя почему именно желтый, я так и не спросил.
ИЗ НЕСОСТОЯВШИХСЯ РАЗГОВОРОВ С ОТЦОМ
– Что есть мечта?
– Поставленная цель и стремление к ней.
– Так упрощенно и механистически?
– Да, наверное.
– Подумай еще.
– Тогда причина многих твоих телодвижений и замыслов.
– Уже ближе.
– Хорошо. Плюс ожидание счастья.
– А что такое, друг милый, счастье?
– Ну, хватит. Это уже похоже на занудство.
– Все же.
– Допустим, короткий миг всепоглощающей радости. Что касается меня, уже точно без потери сознания и контроля над собой.
– Вот именно, что «допустим».
ГЛАВА 2
Есть в наших персональных водителях что-то такое неперсональное, которое неуловимо, даже где-то пунктирно, объединяет их в этой профессии, а подчас и придает славному профсоюзу работников «баранки» некую дерзкую и нехарактерную объективность. И в то же время индивидуальность каждого из нас уже вроде бы предначертана самим фактом рождения, но, как я подмечаю, именно приближенность этих людей к руководству позволяет зарисовать их чистейшую неповторимость, преломленную в непохожести одного начальника на другого.
На заре моей трудовой деятельности в нашем городке мне по статусу полагался личный водитель. И как только состоялась моя высадка на этой «станции жизни», был устроен кастинг потенциальных, как тогда казалось, работников команды «Подай – принеси – поехали».
Рассмотрев порядка семи-восьми кандидатур, я выбрал сорокалетнего Сергея. На ознакомительном собеседовании выясняю, что он обладатель рыжей шевелюры, усиков «а-ля Микоян» и тяжелой челюсти, придававшей ему некоторое сходство с лошадью. С двадцати пяти лет возит начальство разного уровня, и такая работа ему очень даже нравится. Чем-то, я так и не понял до сих пор чем, Серж выделялся (аккуратный внешний вид, тихий голос) среди остальных претендентов, и мой выбор был сделан. И началось наше сотрудничество. Я не пожалел о своем решении. Если перечислять его положительные качества как человека и профессионала, то кратко: чистюля, классный механик и водитель, не наглец. С обеих сторон случалось, конечно, всякое – непонимание, обиды. Была даже серьезная авария. Но остается главное: все эти искры возникающей неприязни гасли благодаря взаимной симпатии.
Но по прошествии года «притирки» я стал замечать, что Серега не без успеха овладевает моей мимикрией. Это как-то незаметно зеркально-пластилиново стало проявляться в жестах, интонационно-словесных сочетаниях и даже в покровительственной, пусть и напускной, начальственности в отношениях с моими подчиненными. Неожиданно для себя я понял: за рулем моей машины – маленький директор, который живет в придуманном им мире микроначальника.
Это как в старом анекдоте, где водитель, пообедавший с начальником в придорожном кафе, благодарит его за высокую зарплату и прочие полученные льготы, и, ковыряясь в зубах, неожиданно заявляет: «Нам с Вами, шеф, еще бы водилу».
Преддверие Нового Года. Решено в одном из ресторанов устроить корпоративную вечеринку. Сергею и своему секретарю, по их просьбе, оказываю высокое доверие – вести программу вечера.
И все было прекрасно до момента, пока водитель-конферансье, благосклонно освобожденный мною от своих прямых обязанностей, не выцедил несколько рюмок водки.
Я уже знал, что двести граммов сорокоградусной делают его не очень стойким «оловянным солдатиком», но не мог даже и предположить, что роль ведущего, кстати, очень им просимая, плавно перейдет в роль ведомого.
Через пару часов всеобщего веселья тамада-самоучка стал путаться в словах, и лицо приобрело цвет довольно зрелой клубники. Благоразумная секретарша вынуждена была мягко ограничить участие «многостаночника» Сержа в праздничной риторике, окончательно усадив его за столик и сконцентрировав все внимание публики на себе и вскоре появившемся Деде Морозе.
