"Ярко вспыхнул свет. Медленно он прошёл по гостиной. Двинулся к стене, задёрнутой полиэтиленом. Она всё ещё была завешана. "Я рисую тебя…" Медленно сделал пару шагов. "Тебя…" — эхом отдавалось из глубины души. Остановился, оглянулся, словно удостоверившись, что вокруг никого нет. "Я рисую тебя"… — смеялась… Оглянувшись, он сделал это неосознанно, в душе не хотел, чтобы кто-то видел эту фреску. "Покажи, что там…" — иногда говорил. "Tы…" — таинственно улыбалась. В глазах светились искорки веселья. Он и сам не хотел видеть это… На полу так и стояли баночки с краской, лежали кисти разной жёсткости. На это он не обратил внимания. Взгляд его был прикован к фреске, что скрывалась за импровизированным занавесом. Под давлением его руки занавеска легко отъехала в сторону, предоставив полный обзор. Он обвёл взглядом каждый контур. Не торопясь. Осознание тяжёлой волной опускалось на плечи, и дальше, вместе с тем, как он осматривал плоды её трудов. Долгих и кропотливых. Завладело всем телом… Хотелось засмеяться, но он даже не улыбнулся. Слишком горько было на душе. Гадко и противно. Он медленно вошёл в ступор. Уставился в самый центр стены, не в силах оторваться. Разве может быть так? Как она могла нарисовать это? Именно это и ничего другого? Неужели в её умную красивую головку больше ничего не пришло? Только больная фантазия Эвы могла изобразить такое… Только она…"
Ян был просто вне себя.
Сегодняшнее утро его ничем не порадовало, как и все предыдущие дни этой бесконечной недели.
Он поднял полупрозрачную римскую штору и уставился в окно, а точнее в стеклянную стену позади рабочего стола. Засунув руки в карманы брюк, мужчина некоторое время задумчиво смотрел на лазурный берег Бискейнского залива. Маленькие белые лодочки покачивались на пенистых волнах — таких голубых, что резало глаза. Небо с редкими перьями облаков, пронизанное ярким утренним солнцем, сверкало и искрилось, сливаясь с водной гладью на горизонте.
Сегодня при виде открывшейся картины привычного воодушевления не было.
На столе тихо запиликал телефон; мигала красная лампочка линии секретаря.
— Да, Селеста.
— Звонит мисс Рокка. Я сказала, что Вы на совещании. Потом что Вас нет в офисе, но она звонила уже четыре раза.
Ян глубоко вздохнул. Вот только нытья Изабеллы ему и не хватало.
— Соедини, я поговорю.
В трубке послышались щелчки переключения номера, и он мысленно приготовился к восприятию словестных излияний Изабеллы.
— Ян, любимый, ты совсем про меня забыл! Ты не отвечаешь на мои звонки, не приезжаешь ко мне! Я уже забыла, когда мы в последний раз обедали или ужинали вместе!
Видно Изабелла решила за раз вылить поток всех своих претензий.
— Изи, я работаю. Ты это прекрасно знаешь. Сейчас у меня нет времени. Вообще нет. Мы встретимся. Обязательно, — говорил он с чёткими паузами, тоном, не допускающим возражения, не давая Изабелле даже опомниться. Послышались её возмущённый возглас и шумное фырканье. Она терпеть не могла, когда Ян называл её так. Белла или Изабелла, но «Изи» приводило её в бешенство.
— Ян! — заверещала она в трубку. — Ты просто невозможен!!
— Чего ты от меня добиваешься? — Он крутанулся в кресле, разворачиваясь лицом к окну.
Этот прямой вопрос поставил её в тупик. Не могла же она открыто признаться, что с недавнего времени вознамерилась женить его на себе. Они встречались уже два года, но она ни на йоту не приблизилась к нему. Он просто не допускал её в свой мир. Всё это время их связывал только секс. Но всё-таки он был с ней. Все эти два года он был только с ней.
На столе, жужжа, завибрировал мобильный и Ян, взглянув на номер, прервал разговор с Изабеллой.
— Изи, я не могу больше говорить. Я тебе перезвоню.
— С меня хватит! Мне всё это надоело! Слышишь, Ян, надоело!
Она с треском швырнула трубку, и Ян поморщился, удивлённо глядя на телефон.
Чего именно с неё «хватит» и что «всё это» ей надоело?
Он не стал задумываться над этим, а просто выкинул этот разговор из головы. Не пройдёт и пятнадцать минут, как она снова будет названивать, обрывая телефоны, и петь самым медовым голоском.
— Да! — он применил самый приятный тон, который имелся у него в запасе для таких случаев.
— Здравствуй, сынок! — услышал он журчащую речь.
— Привет, мам! — ответил он на чистейшем французском языке.
— Ну, как у тебя дела, дорогой? Когда ты нас навестишь? Мы так давно тебя не видели. Папа плохо себя чувствует. — В её голосе слышалась нескрываемая грусть и Ян почувствовал дикие угрызения совести.
Марта часто разговаривала с ним по-французски, но чаше всего, когда хотела поставить ему что-либо в укор.
— Мам, сейчас не могу. Я приеду, обещаю. Как только чуть освобожусь. Недели через две или максимум три.
— Я только хотела тебе сказать, что мы с отцом на три недели уедем в Виши. Хотим немножко полечиться на минеральных водах. Там прекрасные условия… Ах! Ну что я тебе рассказываю, ты и сам прекрасно всё знаешь!
Когда Марта заговорила об отдыхе, голос её оживился.
— Ян? — Ох, Ян прекрасно знал этот тон, и какие последуют вопросы. — А ты приедешь один?
— Да, мама. Я приеду один.
— Сынок, тебе уже тридцать четыре года. Уже пора завести семью.
— Мама, я тебя очень прошу, — он как можно мягче попытался её остановить, — мы с тобой об этом уже разговаривали. И мне всего месяц назад исполнилось тридцать три.
— Ну, хорошо. — Марта смирилась. — Но когда ты к нам приедешь, я от тебя не отстану.
— Хорошо, мама. — Ян засмеялся. — Передавай отцу привет. И мам, если, что нужно, ты только скажи.
— Нет, сынок. Мы ни в чем не нуждаемся.
— Обещай, что сразу поставишь меня в известность. Всё, что угодно, ты только скажи. У меня большие возможности, ты же знаешь.
— Спасибо, родной, у нас всё в порядке. Только мы по тебе очень скучаем. Ты совсем редко стал нас навещать.
— Мам, это всё моя чёртова работа.
— Ян… — Марта укоризненно остановила его. Она категорически не переносила ругательств в любой даже мягкой форме.
— Извини, мам! Ну, вообще-то, это вы должны приехать ко мне и посмотреть наконец мой дом. Я уже почти закончил. Майами прекрасный курортный город, вы могли бы и здесь прекрасно отдохнуть.
— Это приглашение? Да ты последние несколько месяцев из Милана не вылезал. Кстати, как там твои ребята поживают? Ну, в Кристиано я не сомневаюсь, он хороший мальчик, а Лисандро? — Марта задорно хихикнула.
— Лисандро так же покоряет всё женское общество Милана, и, по-моему, уже вышел за его пределы.
