Мороз сковывал все члены, особенно отмерзало причинное место, потому что Игорь, поддавшись порыву пижонства, надел короткую дублёнку, вернее, даже не дублёнку, а куртку из искусственной замши, которую вчера купил на толкучке. Деньги нужно было тратить, так как с собой в Израиль можно было вывезти только сто долларов на человека. Всё, что было выручено за машину, он спустил быстро. Только за вчерашний день ему удалось потратить семь тысяч рублей, прикупив эту «дублёнку», кожаный костюм сестре, мокасины на чисто кожаной подошве, которые он тоже напялил по своей глупости, забыв про знаменитые московские морозы, видно, давно «Войну и мир» не перечитывал. Глупость заключалась в том, что оделся Игорь во всё новенькое только из-за той активной дамочки — конечно же, брюнетки, и с такими вот, вразлёт, бровями, — которая вечером составляла списки на сегодняшнюю очередь в консульство. Надо же, неизменно тянет его на активисток, так сердце и замирает сладко, как слышит их командный голос. Так и видится ему ежедневная линейка в пионерском лагере, когда их горластая вожатая звонким голосом отдавала команды, высоко задрав руку в пионерском приветствии. До того высоко, что вся её, и без того короткая, синяя юбка взвивалась, как флаг на флагштоке, и открывала жадным до сексуальныx впечатлений подросткам все прелести летнего отдыха… Надо честно признаться, что звук барабанных палочек возбуждал его не меньше. Эх, надо было идти в военное училище… Но в лётное евреев не брали, а на штурмана он размениваться не согласился.
Игорь осмотрелся. Сейчас листочком со списком очереди в израильское консульство, где последний номер уже перевалил за четыреста, размахивал холёного вида молодой человек с чеховской бородкой, в такой же точно, как у Игоря, дублёнке, купленной, по всей видимости, у того же спекулянта на вчерашней толкучке. А когда Игорь узнал, что этот парень приходится мужем вчерашней активистке, он очень расстроился: она увидит и его, Игоря, в этой злосчастной куртке. С Володей — так звали его близнеца по дублёнке — они быстро подружились. Он вообще всегда испытывал симпатию и быстро входил в приятельские отношения с мужьями женщин, которые ему нравились. Так, по-родственному.
Сотрудники их отдела праздники и дни рождения отмечали без мужей и без жён, но на демонстрациях обязательно встречались семьями в заветном месте за главным универмагом, куда сходились колонны всех городских предприятий. Тут же рядом, в универсаме, покупали пару бутылок водки, докторскую колбасу или холодную курицу в кулинарном отделе (этого добра тогда ещё хватало), и тут же, со всеми своими половинами, выпивали за праздник.
Особенно хорошо водка согревала на Седьмое ноября, — когда руки стыли от солёных огурцов, которые Светка для него приносила; и он точно знал, что приносила она их для него, хоть она их и ему и мужу своему, Анатолию, сама по очереди из банки вытаскивала — ручки у неё были маленькие и аккуратные. Эти ручки, хоть и маленькие, многое умели делать, когда Игорь со Светкой оставались во вторую смену. У них всегда был час, когда наладчики уходили на перерыв, и не было опасности, что кто-нибудь будет ломиться в двери. Часа хватало с головой, даже лишнее время оставалось, когда надо было придумывать, о чём говорить…
Игорь вздрогнул — то ли от холода, то ли от неприятных воспоминаний: какую истерику ему устроила Светка, когда он ей сказал, что уезжает в Израиль. Как-то особенно, противно, по-бабски, она заголосила и театрально бросилась ему на грудь, благо никто не слышал. Двери у них в отделе железные, и наладчики все на перерыв ушли, только станки мерно гудят. После этого он с ней ни разу во вторую смену не оставался — зачем ему эти драмы и трагедии? Да у него таких Светок ещё видимоне-видимо будет, вся жизнь впереди; и какая жизнь — не то, что в этой социалистической тюрьме. В первую очередь он себе купит компьютер, и это будет его личный, только ему подвластный компьютер, и первое, что он на него запишет — это порнографическую игру. Он про такие игры слышал от одного приятеля, который побывал за границей. И тогда не надо будет в видеозале с подростками сидеть и смотреть, как они потихоньку в темноте онанируют, думая, что их никто не видит. И с очередной Светкой можно будет подождать, пока он язык не выучит.
У него и сейчас после каждого урока иврита на несколько дней желание пропадает — хоть ходи в видеозал, хоть не ходи… Игорь почувствовал, что замерзает окончательно, и хотел было предложить своему новому приятелю греться по очереди, когда тот, уже передав список очередному активисту, сам же потянул его в ближайший магазин погреться.
