А Лаа и Даниэла сидели в кафе. Лаа было приятно болтать с девушкой. Она нравилась ему все больше и больше. Даниэла держала чашку обеими руками, чтобы согреться, и дула на кофе, как ребенок, – это смешило. Когда она что-то говорила, ее глаза загорались – девушка была очень эмоциональной. С Кларенс они были совершенно не похожи… ну, разве что чуть-чуть, все же сестры. Даниэла, как и мать Кларенс, ухитрялась создавать вокруг уютную обстановку – то, что молодому человеку больше всего нравилось.
Что происходит? Они ведь только встретились!
– Ты какой-то тихий, – посмотрела на него Даниэла. – Тебя так утомил первый опыт катания на лыжах?
– Да уж, лыжи точно не мое, – засмеялся Лаа. – Еще и ботинки жмут.
– Не обманывай! Мы нашли твой размер!
– Хочешь еще кофе? – спросил он, поднимаясь.
– А ты донесешь?
Медленно переставляя ноги, как будто к ним привязаны камни, нарочито балансируя руками, Лаа двинулся к стойке. Даниэла веселилась, наблюдая за ним. Ей было хорошо в обществе этого парня.
Лаа поставил кофе на стол, насыпал в свою чашку сахар, потом спросил:
– Тебе нравится жить в Пасолобино?
– Конечно! – ответила девушка. – Смотри, какая здесь красота! –
– Даже и не знаю, как сказать, – Лаа помешал ложечкой в чашке. – Я и буби, и гвинеец, и африканец, и немного испанец по отцу, которого не знаю, а теперь еще и американец. Мне мой остров очень нравится.
– Но что тебе ближе всего?
– Послушай, Даниэла… – Он склонил голову на бок. – Как, по-твоему, должен чувствовал себя черный в окружении стольких белых? А на острове я недостаточно черный…
– Вы еще не соскучились без меня? – прервала их разговор раскрасневшаяся Кларенс.
Взглянув на часы, они осознали, что проговорили больше часа. И впервые в жизни Даниэла была не рада сестре.
– Ну, Лаа, готов ко второй попытке?
Парень шутливо схватился за руку Даниэлы.
– Ради бога, нет! Не позволяй ей меня мучить! – вскричал он.
– Не волнуйся, – засмеялась девушка. – Я не дам тебя в обиду.
«Так-так, – подумала Кларенс. – Глаза моей дорогой сестренки сияют. Коварные духи! Неужто Лаа был предназначен Даниэле?»
Когда они выходили из кафе произошло непредвиденное. Лаа поскользнулся на ступеньках и полетел на снег, увлекая за собой Кларенс. Она упала на него, и в это мгновение солнечный зайчик высветил зеленые искорки в его глазах. У девушки перехватило дыхание. Теперь все стало ясно, как день. Она вспомнила, что говорил Симон, когда они были на плантации. Он узнал ее
Теперь она знала, что искала на острове именно Лаа, и в глубине сердца ей было стыдно, что она – дочь человека, когда-то бросившего своего ребенка, лишив законного места на семейном древе.
– Ты уверена, что не хочешь поехать с нами? – Даниэла застегнула ветровку.
– Голова все еще немного побаливает, – ответила Кларенс, положив книгу на колени.
Лаа обеспокоенно посмотрел на нее:
– Ты не представляешь, как я сожалею, что ты упала.
Даниэла нахмурилась. Она надеялась, что сестра не горит желанием присоединиться к поездке из-за головы, но теперь стала сомневалась в этом. Их лица были так близко, когда они упали, и смотрели они в глаза друг другу так долго, что девушка почувствовала внезапный укол ревности. Вот с чего, спрашивается?
Из кухни раздались голоса и смех, и Кларенс закатила глаза.
– Ну конечно, как же без этого!
– Даже удивительно, что они так долго терпели… – заметила Даниэла.
Лаа открыл было рот, чтобы спросить, о ком они говорят, но Даниэла жестом показала ему сохранять молчание.
Соседи!
Любопытные соседи расспрашивали Кармен о Лаа.
Даниэла потянула молодого человека за руку:
– Пойдем, – прошептала она. – Ни звука. Пока, Кларенс.
Лаа, едва сдерживая смех, на цыпочках последовал за Даниэлой.
Кларенс тщетно попыталась сконцентрироваться на книге, но невольно прислушивалась к разговору. Интересно, как бы соседи отреагировали, если б отец или дядя привезли домой африканского сына, когда тот был еще мал?
