Килиан положил письмо на стол. Он помнил, как читал ее первые письма, безумно скучая по дому. Но теперь все, связанное с «Пасолобино», казалось ему таким далеким… Теперь его место рядом с новой семьей. Он должен работать, чтобы дать им будущее.
Он выругался про себя. Будь все иначе, они с Бисилой могли бы купить дом в Санта-Исабель. Возможно, это была не та жизнь, которую он планировал для себя много лет назад, но, шаг за шагом, судьба вела его в этом направлении, и он не собирался менять курс.
– Что же так разозлило Масиаса? – спросил Хосе.
– Всё, – Гарус был в плохом настроении. – Его злит всё. Ему везде мерещатся призраки. Две недели назад он возмутился, что вокруг полно испанских флагов, и велел их спустить. Испанский консул отказался, и Масиас выдворил его из страны. Кругом столько злобы, грабят собственность испанских колонистов. Скоро они и до Сампаки доберутся.
Симон по второму разу разлил кофе.
Нельсон сказал:
– Каждый день из порта отходят суда, билетов не достать, как и на самолет. Люди бегут. Может, вам тоже стоит уехать…
– Но испанские войска и гражданское ополчение по-прежнему здесь. Я не намерен уезжать!
– Потише, Килиан, – вмешался Грегорио. – Масиас обвинил ополченцев в убийствах, а свою Национальную гвардию – в организации переворота. Мол, спелись с «испанскими лесорубами».
Килиан пожал плечами.
– Уезжай, если хочешь. Тех, кто останется, хватит, чтобы собрать урожай.
Гарус улыбнулся. Парень давно доказал, что у него есть характер.
– Я не собираюсь терять жалованье, – буркнул Грегорио. – Но придет время – уеду. Меня, в отличие от тебя, здесь ничто не держит, – ядовито добавил он.
Килиан быстро проговорил, обращаясь к Гарусу:
– Я женат по обычаям буби на Бисиле, одной из дочерей Хосе. У нас с ней общий ребенок, его зовут Фернандо Лаа. Я ничего не скрываю. Думаю, вы это знаете.
Гарус налил себе еще кофе. Он никогда не обращал внимания на слухи. Про Килиана он слышал, но думал, что это несерьезно. Так вот в чем истинная причина того, что парень не хочет уезжать! Гарус почувствовал разочарование. То, что он посчитал мужеством, было всего лишь блажью, которая кончится, как и все подобные, – ничем. Но даже если и так, он не мог не признать, что испытывает уважение к Килиану.
– Когда-нибудь Масиас поймет, что нуждается в нас, – твердо сказал управляющий. – Откуда еще он возьмет деньги? Но в любом случае, белым поостеречься не мешает. – Он указал на Симона, Вальдо, Хосе и Нельсона. – Вы четверо – не покидайте плантации.
– Но это не касается нигерийцев, – возразил Нельсон, подумав про Обу.
– Пока не касается. – Гарус указал на Килиана и Грегорио. – А вы…
Его прервали резкие звуки автомобильного гудка. Все выскочили из столовой и увидели Эмилио: он яростно кричал, наполовину высунувшись из окна машины; рядом с ним сидел отец Рафаэль, которого Эмилио подобрал в Сарагосе.
– Успокойся, Эмилио! – сказал Гарус. – Что стряслось?
– Я должен предупредить дочь! Лоренцо, Килиан, Грегорио, идемте к дому Мануэля!
– Была попытка переворота, – рассказывал он через несколько минут, сидя в гостиной. – Масиас обвинил во всем Испанию и убил Атанасио Ндонго, который был сторонником дружбы с нами. Бонифацио Ондо и других политиков арестовали и отправили в тюрьму. Густаво тоже. По улицам всю ночь колесили военные машины. У нас теперь чрезвычайное положение. Нам надо было уехать еще несколько дней назад! Хулия, Мануэль, берите самое ценное – паспорта, деньги, камушки, все остальное придется бросить.
– Но Испания… – начала Хулия.
– Хулия, Испания не станет вмешиваться в дела Гвинеи, – резко оборвал отец. – Я отправляюсь в город, чтобы организовать отъезд. Нужно найти места на судне или в самолете, которые отправляются в ближайшее время, да хоть сегодня… И вы, – он обратился к остальным, – вы тоже должны сделать это.
Мануэль в смятении обернулся к Гарусу.
– Но как на плантации без врача?
– Уезжай, – отозвался Гарус. – Я остаюсь.
– Я тоже, – сказал Килиан.
– А я… – Грегорио колебался. – Я тоже останусь на время.
Эмилио пожал плечами.
– А вы, отец Рафаэль?
– Я остаюсь, сын мой. Мое место здесь.
– Понимаю вас, но вы остаетесь на свой страх и риск.
Он обменялся рукопожатиями с теми, кто решил остаться. Руку Килиана он задержал в своей.
– Будь я твоим отцом, я бы тебя отсюда пинками выгнал.
Три часа спустя Килиан и Вальдо закончили грузить пикап, который Гарус выделил, чтобы доставить семью Мануэля в город. Хулия с покрасневшими глазами ходила по дому, Мануэль пошел проститься с больницей, где проработал шестнадцать лет.
Килиан зажег сигарету. Подбежал Инико, принялся играть с детьми Хулии, которых нисколько не заботил отъезд. Килиан улыбнулся и взглядом поискал его мать. Бисила подошла вместе с Симоном.
– Я буду по ним скучать, – сказала она.
– Я тоже, – кивнул Килиан.
Вышла Хулия с дорожной сумкой. Бросила последний взгляд внутрь дома, закрыла дверь и несколько минут стояла, всхлипывая. Потом вынула из сумки платок, повернулась и пошла к машине.
– Где Мануэль? – спросила она дрожащим голосом.
– В больнице.
