Когда Килиан вернулся к себе, Симон уже прибрался, ничто не напоминало о расправе. Он сел на кровать и закрыл лицо руками. Теперь он видел все со стороны: белый мужчина жестоко избивает черного; брызжет кровь; десятки людей молча следят за тем, как сыплются удары… И этим белым был он сам! Как вообще такое могло случилось? Что за дьявол в него вселился?
Голова шла кругом, Килиан заставил себя встать и подошел к раковине. Его вывернуло и рвало до тех пор, пока внутри ничего не осталось. Он поднял голову и взглянул на себя в зеркало. И не узнал себя. Зеленые глаза в темных провалах, заляпанная кровью серая кожа, на лбу пролегли глубокие морщины.
– Я не такой, как он! – заявил он. – Я не такой!
Плечи содрогнулись в рыданиях. Килиан плакал долго и горько, пока не выплакал все слезы.
На следующее утро управляющий вызвал Килиана к себе в офис. Там уже были Грегорио, Антон и Хосе.
– Перейду сразу к делу, – сообщил Гарус резко. – Совершенно ясно, что вы двое не можете работать вместе. – Он повернулся к Грегорио: – Я отправлю к тебе Марсиала. Он единственный способен держать тебя в рамках, к тому же он сам не против.
Потом Гарус обернулся к Килиану, который с трудом сохранял самообладание. Он проснулся с ужасной головной болью, перед глазами все плыло.
– С этого момента ты будешь работать с Антоном и Хосе на главном дворе. Но не принимай это за поощрение. Еще один инцидент – и ты уволен. Ясно? – Гарус постучал пальцами по столешнице. – Я даю тебе шанс, чтобы сделать приятное твоему отцу. Так что его благодари. Это все, можете идти.
Мужчины молча направились к двери. Килиан вышел последним, опустив голову, чтобы не встречаться взглядом с отцом. На улице они разошлись. Килиан решил сходить в столовую выпить кофе, чтобы прочистить мозги; вскоре там объявился Хакобо.
– Я тебя искал, – прохрипел он. – Мне отец все рассказал. С тобой все хорошо?
Килиан кивнул.
– Я рад, что не вернусь в Обсе, – сказал он, – но мне жаль, что я занял твое место. Кажется, ты должен был работать на главном дворе.
– Перестань! – потряс головой Хакобо. – Мне хорошо там, где я сейчас, – в Йакате, меня там никто не контролирует. – Он подмигнул и дружелюбно ткнул брата локтем. – Мы с Матео отлично устроились. Понимаешь, на главном дворе все как на ладони, а мы, негодяи, любим темноту! – Но Килиан над шуткой не засмеялся, а только помрачнел. – Ты все верно сделал, Килиан: показал им, кто главный, – серьезно сказал Хакобо. – С этих пор все станут тебя уважать. Даже Грегорио.
Килиан скривился. Приобретенный таким путем авторитет – вовсе не повод гордиться. Он отхлебнул принесенный Симоном кофе.
– Ну ладно, – Хакобо поднялся. – Увидимся за ужином.
Когда он скрылся за дверью, Симон подошел к Килиану, будто хотел что-то сказать, но сдержался.
– Все в порядке, Симон, – произнес Килиан, – мне ничего не нужно. Можешь идти.
Но юноша не двинулся с места.
– Что-то не так?
– Масса… вам кое-что следует знать.
– Что именно? – уточнил Килиан с легким раздражением. Кофе согрел желудок, но не унял головной боли.
– Прошлой ночью кое-что случилось. Друзья Умару хотели вас избить…
Килиан застыл, подняв голову.
– Да, масса, – кивнул Симон. – После праздника Хосе не пошел спать сразу и заметил кое-что странное. Хосе… он всю ночь не спал из-за вас. Так же как и я. Эти люди пришли к вашей комнате, а мы вчетвером прятались поблизости – я, Хосе и два охранника. – Темные глаза юноши расширились. – Друзья Умару принесли мачете, чтобы вас убить. Вам повезло, что Хосе был там! Очень повезло!
Килиан хотел ответить, но не проронил ни звука. Он посмотрел в пустую чашку, и Симон пошел за новой порцией кофе.
– Что с ними будет? – спросил Килиан, когда помощник возвратился с кухни.
– Их отправят назад в Нигерию, как и Умару. Но вы не волнуйтесь: Большой Масса ничего не узнает, ему никто не скажет. И не думаю, что кто-то попытается повторить такое. Серьезной опасности нет, масса, но я бы посоветовал вам покрепче запирать окно и дверь в ближайшее время.
– Спасибо, Симон, – пробормотал Килиан. – За помощь. И за то, что рассказал.
– Масса, только не говорите Хосе, что я проболтался, – попросил юноша. – Мы с ним из одной деревни, наши семьи знакомы. А он взял с меня слово молчать!
– Тогда зачем ты проболтался?
– Потому что вы ко мне добры. А подбрасывать змею было неправильно. Совсем неправильно.
– Будь спокоен, Симон, – Килиан встал и положил руку ему на плечо. – Я буду молчать.
Он вышел наружу и посмотрел на небо, затянутое низкими тучами. Из-за влажности было трудно дышать. Но он вдруг почувствовал радость: какое счастье наслаждаться новым днем, которого могло не быть.
