Почему он раньше не рассказал Хакобо, что Бисила — его женщина, что они вместе уже несколько лет? Знай об этом Хакобо, такого бы никогда не случилось. Брат, несомненно, разорался бы на него, возможно, даже попытался бы уговорить расстаться с ней, но не более. Даже для такого человека, как Хакобо, существуют определённые границы, через которые он не позволит себе переступить.
Итак, остаётся лишь одно объяснение: Хакобо попросту не узнал Бисилу...
Внезапно Килиан ощутил спазмы в желудке. Любая самая суровая кара казалась ему слишком милосердной в сравнении с тем, что натворили эти трое.
Перед глазами у него стояли трупы Дика и Пао. Словно воочию он увидел ужасные часы агонии, после которой смерть стала желанным облегчением... Сердце пронзила резкая боль. Как он может сидеть сложа руки, зная, что Моси придёт за Хакобо? Ради всего святого, конечно же нет! Они всю жизнь были вместе... Вместе прошли через все испытания... В них обоих течет кровь их предков из Каса-Рабальтуэ...
У него не оставалось другого выхода. Он должен поговорить с Хакобо. Ничто не может оправдать злодейства, совершенного его братом, но Килиан должен его спасти. Как бы то ни было, Хакобо был и остается его братом. Он должен его предупредить.
А что потом?
Донести властям и все им объяснить? Тогда Моси арестуют и казнят за убийства.
На какой-то миг это показалось неплохой идеей, но вскоре он от неё отказался. Килиан вспомнил предупреждение Хосе и Симона. У африканцев свои методы разбираться м такими делами.
Да. Он не знал, когда это случится, но если он донесёт на Моси, они придут за ним, чтобы отомстить за своего товарища, за оскорбленного мужа, который действовал согласно их законам мести. Око за око, зуб за зуб.
«Не лезь в это дело, Килиан, — убеждал он себя. — Не лезь. Ты всего лишь хочешь вернуть Бисилу. Хочешь тонуть в ее глазах, млея от счастья, хочешь сливаться с ней телом и душой».
Он немного постоял, прислонившись к дереву, прежде чем выдернуть мачете. Закрыв глаза, огорчённо потёр лоб. У него не оставалось другого выхода. Он должен предупредить Хакобо. То, что натворил брат, важнее, чем плоды какао, валяющиеся у ног.
Когда он вошёл в палату, Хакобо сидел в постели, прислонившись к спинке кровати, и заканчивал обедать. При виде брата он поспешно поставил поднос на тумбочку и сел на край кровати, спустив на пол ноги.
— Килиан! — радостно воскликнул он. — В этой проклятой больнице каждый час кажется вечностью.
Он встал с постели и направился к нему.
— Почему ты раньше не приходил? — спросил Хакобо. — Хотя представляю, как Гарус завалил тебя работой, которую мы прежде делили на двоих.
Килиан по-прежнему стоял неподвижно, испытующе глядя на Хакобо и следя за каждым его движением. Судя по тому, как беспечно вёл себя брат, он ещё ничего не знал о смерти Дика и Пао. Возможно, Мануэль не хотел пугать больного и ничего ему не сказал.
Хакобо хотел его обнять, но Килиан отступил на несколько шагов.
— Эй! Ты что, заразиться боишься? — спросил Хакобо. — Это же не передаётся через прикосновение. — Он пристыженно опустил голову. — Все эти дни я вспоминал слова падре Рафаэля о том, что чем дольше мы сможем обходиться без женщины, тем целее будут здоровье и кошелёк.
Килиан отвёл глаза и глубоко вздохнул.
— Сядь, — чуть слышно произнёс он.
— Да ты что? Я в полном порядке. Я и так весь день лежу. Знал бы ты, как мне хочется размяться!
— Сядь, я сказал, — процедил Килиан сквозь зубы.
Хакобо послушно сел на край кровати. По лицу Килиана он понял, что брат так зол отнюдь не из-за его болезни.
— Что случилось? — растерянно спросил Хакобо.
Килиан без долгих церемоний ответил вопросом на вопрос:
— Ты уже знаешь про Дика и Пао?
— А что с ними случилось? Тоже подцепили эту заразу?
— Несколько дней назад их нашли убитыми, — сообщил Килиан. — Повешенными на дереве. А перед этим их пытали.
Хакобо открыл рот, словно собираясь закричать, но так ничего и не сказал. Килиан наблюдал за его реакцией.
— Но... как?.. — спросил наконец Хакобо дрожащим голосом. — Почему?
— Вот я думал, что ты мне расскажешь почему.
— Я... я тебя не понимаю, Килиан, — пробормотал Хакобо, заикаясь. — Я ничего об этом не знаю. Я тебе уже сказал: они собирались навестить меня, но почему-то не навестили. Ах, вот оно что! — он в испуге вытаращил глаза. — Они приехали — и их убили! Но кто? — воскликнул он. — Кто посмел поднять руку на белых людей?
— Нет, братец, — произнёс Килиан, приближаясь к нему. — Их убили за то, что они сделали во время последнего своего визита на остров. За то, в чем и ты тоже участвовал.
— Я ничего не сделал! Я никогда не нарушал законов. Что с тобой случилось? Ты как с цепи сорвался! В тот день мы ездили в город и надрались в стельку! Я был настолько пьян, что сам не знаю, как до постели добрался. Ну перебрал я, и что с того?
— А вы случайно не продолжили развлечения с кем-то из подружек здесь, на плантации? — Килиан закусил губу от гнева.
В памяти Хакобо возникли неясные картины: какое-то тёмное место, голоса, смех... чьё-то тело под ним, чей-то голос, невнятно бормочущий его имя, огромные ясные глаза...
