Гости один за другим подходили к новобрачным, чтобы поздравить их и пожелать невесте счастья, пока другие продолжали радостно кричать. Она отвечала на поздравления робкой улыбкой и лёгким наклоном головы.
Но тут его толкнули в спину, и Килиану не осталось ничего другого, как встать в конец очереди, чтобы поздравить новобрачную. Он лихорадочно раздумывал, что же сказать совершенно незнакомой невесте-буби из туземной деревни на острове Фернандо-По, у черта на рогах. То есть, нет, конечно, тут же спохватился он, она не была незнакомой, она дочь его друга.
Он поискал глазами Хосе, и тот издали улыбнулся, ободряюще кивнув.
В животе приятно защекотало. Неужели это и впрямь происходит? Белый — посреди африканского туземного племени, в разгар празднества! Если он хотел познакомиться с первобытными обычаями этой страны, то лучшей возможности и представить нельзя!
Когда он будет рассказывать об этом внукам, они просто не поверят!
Стоя в нескольких шагах от невесты, он мог бы рассмотреть ее профиль во всех подробностях, но шляпа по-прежнему скрывала ее лицо. Она показалась ему совсем юной: едва ли старше пятнадцати лет.
«Слишком молода для замужества, — подумал он. — А тем более — для Моси».
Оставалось всего три или четыре человека, прежде чем подойдет его очередь. Симон, не отходивший от него ни на шаг, шёпотом переводил пожелания:
— Buë palè biuté wélä ná ötá biám.
— Не удаляйся в незнакомые места.
— E buarí, buë púlö tyóbo, buë helépottò.
— Женщина, не выходи из дома, не броди по улицам, не разговаривай с чужаками.
— Buë patí tyíbö yó mmèri ò.
— Не разбей хрупких раковин своей матери.
Он, как мог, старался понять значение всех этих поздравлений, не заметив, как девушка подняла руки, одной из них придерживая шляпу, а другой перекалывая державшую ее шпильку. Внезапно Килиан увидел перед собой ее лицо. Его охватило такое волнение, что он едва смог выговорить на языке ее народа:
— Я... это... Поздравляю! Надеюсь, вы будете счастливы.
И тут она сдвинула шляпу чуть набок, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
Это длилось лишь миг, но в этот миг время словно остановилось и песнопения смолкли. Взгляд больших умных глаз, необычно ясных, пронзил его, словно два копья. Он вдруг ощутил себя ничтожным комаром, запутавшимся в огромной липкой паутине, а рядом спокойно выжидает паук, готовый вот-вот пожрать его среди жуткого безмолвия джунглей.
Все черты ее округлого личика были необычайно гармоничны: широкий лоб, широкий маленький нос, безупречная линия подбородка, чётко очерченные полные губы цвета между алым и лиловым... И глаза — большие, круглые, ясные и прозрачные, цвета расплавленного янтаря, словно созданные для того, чтобы очаровать весь мир; но в этот краткий миг взгляд этих глаз, подернутый поволокой тайны, принадлежал лишь ему одному.
Это не были глаза влюблённой невесты. В них не было той искры, что озаряет радостью лицо женщины в день ее свадьбы. Она слабо улыбалась гостям, но ее взгляд был полон печали, страха и безысходности; казалось, она смиренно встречает судьбу, не принимая ее в глубине души.
Как могло случиться, что он не замечал ее раньше? Она была просто гипнотически красива. Он не мог отвести от неё глаз.
— Почему твои глаза так печальны в такой особенный день? — спросил он шёпотом.
Услышав эти слова, девушка вздрогнула.
— Поймёшь ли ты, если я объясню, масса? — произнесла она в ответ на безупречном испанском. Голос звучал мягко, с лёгким акцентом. — Думаю, не поймёшь. Ты белый, и ты мужчина.
— Прости, — сказал Килиан, кладя на неё как заворожённый. — Я забыл, что ты говоришь на моем языке.
— Ничего удивительного, что ты забыл. — Килиан понял, что девушка взволнована, и почувствовал к ней странную близость. — Ты же меня раньше ни о чем не спрашивал.
Он хотел ответить, что это ещё не причина, но тут Симон ткнул его локтем в бок, указав на Моси и шепнув, что тому явно не нравится долгие поздравления белого и слишком пристальный взгляд жены. Килиан посмотрел на жениха, и тот показался ему ещё огромнее. Он понимал, что должен что-то сказать, но не мог найти слов.
— Gud foyún, — произнёс он наконец на пичи. — Желаю счастья.
— Tènki, massa clak, — ответил великан.
Когда поздравления закончились, новобрачные двинулись по деревне; за ними следовали несколько человек, распевая торжественные песнопения под аккомпанемент деревянных колокольчиков и трещоток.
По окончании свадебной церемонии начался пир, где полилось рекой пальмовое вино, которым сначала надлежало окропить все углы во славу духов. Кроме вина, на свадебном пиру в изобилии имелся хмельной молочный напиток, которым запивали всевозможные кушанья из риса, ямса, филе дикого голубя, жаркое из белки и антилопы, кусочки вяленой змеи и всевозможные фрукты.
С девяти вечера и до самого рассвета не прекращались танцы; время от времени танцующие возвращались к столу, чтобы подкрепиться новой порцией спиртного, прежде чем снова пуститься в пляс.
Хосе следил, чтобы миска Килиана всегда была полной.
