Глава 4. Проездной билет
Бездомный, с которым я двумя днями ранее поделилась пиццей, протянул мне проездной билет. Взамен я отдала ему пятифунтовую купюру.
— Были проблемы? — спросила я.
Он покачал головой.
Я взглянула на билет. Это был сезонный проездной, позволяющий мне ездить на автобусах и в метро. Цена заставила поморщиться, но билет подарит мне такую свободу, которую не сможет предоставить велосипед. Я нашла вход в метро в противоположной стороне от библиотеки, неподалеку от моего убежища.
В Лондоне имелась такая система общественного транспорта, какой никогда не было в Броктон Бей, даже во времена его расцвета, и с её помощью весь город оказался оказался открыт для меня. Что означало больше возможностей в розыске мест, где можно получить бесплатную еду. Ну, и мест для развлечения.
Как выяснилось, наисложнейшей вещью в жизни бездомного была чистейшая скука. Время, проводимое в библиотеке, было ограничено, тем более что я не могла брать книги по абонементу. Я даже не могла говорить в присутствии кого бы то ни было из полиции, потому что они наверняка попросили бы мои документы.
Я пыталась имитировать британский акцент, но Найджел, тот самый бездомный, считал, что он звучит ужасно.
Несомненно, речь моя была, как у Дика Ван Дайка из Мэри Поппинс.(3)
В своей прошлой жизни я приобрела множество навыков. Я научилась сражаться и двигаться тихо. Я научилась запугивать людей, хотя, когда тебя поддерживает рой из миллионов жалящих насекомых, устрашение становится совсем нетрудным.
Мне никогда не требовалось использовать другие акценты, и я не была уверена, с какой стороны браться за эту задачу. Наилучшим вариантом мне представлялось просто слушать людей, держа рот на замке, и потом пытаться говорить так, как они.
— Готов к следующей задаче?
Я слишком доверилась Найджелу, и это беспокоило. Сочинила историю о том, как моя бедная мамочка оказалась в госпитале, а я ударилась в бега от жестокого отчима. Непонятно было, насколько он поверил. Единственным, что имело значение было то, что он не пошёл в полицию и помог мне.
Он кивнул.
Я протянула ему пару украденных ювелирных изделий, и вместе мы подошли к ломбарду. У Найджела были документы, удостоверяющие личность, и я проследила за тем, чтобы давать ему изделия исключительно из коробки с драгоценностями моей “родной” семьи. Если бы нас поймали, я бы постаралась доказать, что изделия были частью моего наследства, и у меня было право забирать их.
Полчаса спустя он вернулся с двумя сотнями фунтов. Вполне возможно, что за украшения можно было выручить и больше, но я сомневалась, что такое получилось бы. Неформалы как-то сбывали краденные драгоценности, и при такой торговле ты никогда не получал чего-либо близкого к настоящей стоимости.
Зато он без лишних вопросов отдал мне деньги, и выглядел при этом признательным.
Я сунула деньги в мошну(4), которую носила под рубашкой. Еще одна вещь, украденная из второго дома, в котором побывала. Сумка была достаточно широкой, чтобы в нее поместилась книга, но слишком неглубокой. Идеальное место для хранения денег, и, так как у меня не имелось кошелька, и так как мошна располагалась спереди, вероятность того, что ко мне залезет карманник, уменьшалась.
Крупнейшим из рисков оставалось то, что кто-то схватит мой рюкзак, в который я сложила кое-какие из украденных ювелирных изделий. Я спрятала их под одеждой и другой рухлядью, надеясь, что никто не заметит.
— Может, я смогу потом достать ещё, — сказала я. — Ну, хотя придется идти в другой ломбард, чтобы не возбуждать подозрений.
— Ты странная маленькая девочка, — пробурчал Найджел.
Он был чернокожим, с бородой, испещренной проседью и глубоким, густым голосом. Мне было интересно, что же привело его к жизни на улице, но я так и не спросила.
Мы приобрели ещё одну пиццу и разделили её, и затем Найджел показал мне, как приготовить печку бомжа. Она изготавливалась из консервной банки или банок, размером вплоть до банок из под краски, хотя Найджел предупредил меня не использовать ничего, в чем содержались ядовитые химикалии.
Мы расстались по-дружески, и я почувствовала себя намного лучше, особенно с того момента, когда достала остальное своё добро, размещённое по полудюжине тайников.
Я быстро обнаружила, что жизнь стала намного легче с проездным билетом. Автобусы и метро, и правда охватывали большую часть города, и теперь появились места, к которым у меня ранее никогда не было доступа.
Например, сикхский храм, предлагавший бесплатную еду всем. Я не рисковала ходить туда слишком часто, потому что они, скорее всего, вызвали бы службу опеки, если бы решили, что у меня никого нет. Хотя, это было прекрасно — получать бесплатное угощение.
С музеями было легко — они не столько были частью моего общего плана, сколько были способом, помогающим заполнить бесконечные дни.
