Если бы я принимала решения, то использовала бы сквибов как шпионов в мире маглов. Устраивала бы их в армию, в полицейские участки, на те должности, которые настоящие волшебники сочли бы унизительными, но которые были бы повышением по сравнению с нынешним положением сквибов. Чтобы сохранить их верность, я бы затем выделила им почётное место в обществе волшебников.
Выглядело всё так, словно волшебники пытались добиться того, чтобы различные группы населения начали восставать.
Третьекурсник нашёптывал что-то в ухо первогодке. Тот выглядел так, словно вот-вот расплачется.
Гермиона нахмурилась и выключила радио.
― Они передавали это интервью вчера... там продолжается в таком же духе в течение тридцати минут. Они даже не признают, что радио пришло от маглов, а теперь используют плёнки с записью?
― Они, пожалуй, достаточно глупы, чтобы просто зачитывать всё снова, строчка за строчкой.
― У меня есть стенограмма оставшейся части, если кто-нибудь хочет послушать, — произнесла Гермиона. — Там дальше всё ещё более омерзительно, чем то, что мы услышали.
Все с ожиданием посмотрели на меня.
― Чего вы от меня хотите? — спросила я. — Я вообще-то не в том положении, чтобы избавляться от какой-то марионетки Министерства.
― Думаешь, он работает на Министерство? — спросила Гермиона.
― Считаешь совпадением то, что они пытаются подстегнуть ненависть к маглорожденным как раз в тот момент, когда закон Амбридж о защите этих самых маглорожденных застрял в Визенгамоте? — спросил Гарри.
Он не был глуп, хотя и не слишком хорошо учился на первом курсе.
― Разве это не приведёт к тому, что просто ещё больше семей не захотят принимать нас у себя? — спросила она.
Когда она впервые услышала о законе, Гермиона по-настоящему расстроилась; она чувствовала, что семья скорее переехала бы в Австралию, чем отдала бы её. Я посоветовала проявить осторожность.
Министр не являлся королём. Ей требовалась поддержка Министерства, и, по крайней мере на текущий момент, таковой у неё не было.
Гарри размышлял, не сможет ли он переквалифицировать сам себя в маглорожденнного. Несомненно, семейная жизнь у него не отличалась счастьем. Он, скорее всего, был бы более счастлив в сиротском приюте, чем дома. К сожалению, того же нельзя было сказать про большинство маглорожденных. Они любили свои семьи, и мысль о том, что их разлучат, не просто приносила боль — она ужасала.
― Не будет иметь значения, заработает ли закон, — ответила я. — Всё просто должно выглядеть так, словно закон работает. Они радостно засунут нас всех в какой-нибудь сиротский приют, с указателями, которые приведут Пожирателей Смерти прямо к нам.
― Так что мы можем предпринять? — спросила Гермиона.
― Не знаю, — ответила я. — Не факт, что убийство Амбридж провалит законопроект, разве что мы будем знать наверняка, кто станет её преемником. По факту же, никто не знает, что будет.
Это было одной из причин, почему я не отправилась по ее душу сама — значительная вероятность того, что тот, кто придет после неё, окажется намного хуже. Она, по крайней мере, не являлась карманным Министром Пожирателей Смерти, пускай её политика и являлась благоприятной для них.
Шесть недель назад все бы ужаснулись моему небрежному упоминанию убийства Министра Магии. Теперь же никто не охнул и даже не выглядел удивлённым. Некоторые даже выглядели слегка разочарованными. Множество детей приняли предлагаемый закон близко к сердцу, и я подозревала, что встреться Амбридж кое с кем из них в тёмной аллее, то встреча закончилась бы для неё не слишком хорошо, особенно с учётом того, что их тренировала я.
― Также, если мы попробуем и не справимся, или даже добьёмся успеха и нас схватят... насколько сильно обвинит нас Министерство и накажет тех маглорожденных, кто никогда и не помышлял о том, чтобы выступить против них? Думаете, что сейчас плохо?
― Так что, всё безнадёжно? — спросил паренек из задней части комнаты.
Я покачала головой.
― Мы должны выжидать удобного для нас случая и затем сделать то, что будет выгоднее всего для нас. Никто не позаботится о нас, так что мы должны помогать друг другу. Это может означать, что мы отсидимся, пока Министерство и Пожиратели Смерти будут уничтожать друг друга, и затем убьём тех, кто остался. А может быть, нам придется вмешаться раньше.
Было время, недели назад, когда такого рода разговоры шокировали бы их, и даже ужаснули. Но я работала над ними, понемногу, шаг за шагом выталкивая границы приемлемого за прежние рамки, достаточно часто, чтобы новая точка зрения становилась нормой. Затем я раздвигала эти рамки ещё дальше.
Это не было промывкой мозгов, вроде того, что использовала Бойня; там требовалось постоянное воздействие ужасов, ломавших разум человека.
Я просто прогоняла их через сценарии, вызывающие душевную тревогу, одновременно с этим убеждая, что именно такие сценарии и запланировало для них Министерство или Пожиратели Смерти.
