— Она сказала мне, что однажды ночью я проснусь и обнаружу её стоящей у моей кровати, — услышала я слова Драко. — А на лестнице мальчиков защитных чар нет.
Я встала с кровати и начала готовиться к новому дню, слушая последовавшие обсуждения и споры. Я начала понимать, кто к какому лагерю относится; не все слизеринцы были громогласными сторонниками чистоты крови, хотя некоторые, несомненно, являлись таковыми.
Те, кто вёл себя тихо, те, кому было неловко, когда другие начинали выкрикивать расистскую хрень; это были люди, до которых я, возможно, смогу достучаться, хотя большинство из них, скорее всего, никогда не наберутся достаточно храбрости, чтобы открыто меня поддержать.
И всё же, Снейп сделал то, что обещал, и по крайней мере попытался удержать их от нападений на меня. Если найдутся люди, слишком глупые, чтобы не последовать его инструкциям, мне придется сделать всё, что в моих силах, чтобы просветить их.
Глава 15. Занятия
Из-за того, что Староста девочек поздно выдала мне расписание уроков, я оказалась одной из последних, проскользнувших в класс трансфигурации. Я увидела пустое место на первом ряду и заметила Гермиону Грейнджер, с энтузиазмом машущую мне, приглашая сесть рядом с ней.
Было ещё одно место в конце класса; я бы чувствовала себя более уверенно, сидя спиной к стене, но мне не хотелось, чтобы все думали, что я чего-то опасаюсь или боюсь.
Я скользнула на место рядом с Гермионой.
На учительском столе сидела кошка; я слышала, что МакГонагалл могла превращаться в кошку, и у той, казалось, даже имелись отметки вокруг глаз, словно очки.
— Как прошла ночь? — спросила Гермиона. — Я слышала кое-какие тревожные слухи.
— В порядке, — ответила я. — Некоторые другие — нет. Надеюсь, они усвоят урок. Наш профессор превратилась в кошку?
— Что? — переспросила она.
— Эта кошка — явно профессор, — ответила я.
Гермиона вытаращилась на профессора, которая выбрала этот момент, чтобы спрыгнуть со стола и стать человеком. Это была наибыстрейшая и самая гладкая трансформация, какую я когда-либо видела. А в своем родном мире я повидала множество Оборотней.
У всего класса отвисли челюсти.
— Трансфигурация — один из самых опасных видов магии, которые вы будете изучать здесь, в Хогвартсе, — сказала МакГонагалл. — Поэтому я попрошу любого, кто решит баловаться, покинуть класс и не возвращаться.
Это как? Придется ли ученику выполнять задания в свое свободное время, или у него просто окажется целая невыученная ветвь магии, к тому времени, когда он станет взрослым. Прочтенное мной ранее указывало на то, что трансфигурация одна из основополагающих вещей, требующихся для того, чтобы быть волшебником.
Предположительно, практически всё, выученное в первые годы, будет полезно; всё это немного походило на обычную школу; основы, выученные в начальной школе, использовались всеми, тогда как классы в старшей школе — уж как повезет. Я знала людей, не использовавших алгебру в течение двадцати лет, и знала тех, кто пользовался ей все время.
МакГонагалл повернулась и взмахом палочки превратила свой стол в свинью. Та хрюкнула и уставилась на нас, и я ощутила, как мой мозг лихорадочно заработал. Наделила ли она на самом деле неживой объект некоей формой сознания, пускай и на низком уровне?
Можно ли было съесть свинью, или та превратится обратно, создав занозы в желудке, которые окажутся смертельными… или даже занозы в потоке крови?
Будет ли это совершенной формой убийства?
Я понимала, что нельзя задавать ни один из этих вопросов. Пусть я с удовольствием подкалывала Снейпа, я не могла позволить себе испортить отношения с МакГонагалл или остальными учителями.
— Трансфигурация — ветвь магии, которая сосредоточена на изменении формы или вида объекта, вплоть до его наимельчайших основополагающих частей, — начала говорить МакГонагалл, как только превратила стол обратно. — Достаньте перья и бумаги, и начинайте записывать.
Я поморщилась. В прошлом я пыталась писать пером, и постоянно сажала кляксы на бумагу. Нужно было макать перо в чернила после каждых трех-шести слов, и неэффективность всего этого процесса вызывала во мне отторжение.
Я посмотрела на Гермиону, которая, казалось, уже каким-то образом освоила данный трюк, и попыталась повторять ее движения. Я обнаружила, что держала перо слишком прямо, из-за чего мои буковки оказывались слишком толстыми, чтобы складываться в разборчивые слова. Она держала свое перо под углом в сорок пять градусов. Как, черт побери, она уже научилась писать при помощи этих штук?
— Трансфигурация — очень тяжелое занятие, — продолжала МакГонагалл. — И она требует намного более сосредоточенного разума, чем некоторые из других ветвей магии. Небрежность закончится провалом. Очень важно совершать твердые и решительные движения палочкой; если вы с этим не справитесь, то все закончится провалом.
