— Ему потребуется время на то, чтобы одуматься, — сказала я. — И единственный вариант, когда такое может произойти — если он встретит магглорожденных, бросающих вызов его предрассудкам.
— Это не наша работа учить его! — прошипела она.
— Это правда, — ответила я. — Но если не мы, то кто? В обществе волшебников полно людей вроде него, и единственный способ, которым мы можем его изменить — завоевывая по одному сердцу за раз.
— Ты говоришь, как моя мама, — пробормотала Гермиона. — Иногда ты ведешь себя как взрослая женщина в теле ребенка.
Я застыла. Она что-то подозревала?
— Но я так думаю, может быть всё иначе в Америке?
— Дома всё было по-другому, да, — ответила я.
— Скучаешь по дому? — спросила она.
— По семье, — отозвалась я. — Но я стараюсь не задумываться о ней слишком сильно. Там у меня также были и друзья. За исключением этого… не особо скучаю.
И это было правдой. Броктон Бей был адской клоакой, и я была слишком одержима своей работой по остановке Бойни и спасению мира, чтобы на самом деле наслаждаться Чикаго.
Гермиона нахмурилась.
— Ты сейчас просто говоришь мне то, что я могу принять, потому что считаешь, что с большим я не справлюсь?
Я положила руку ей на плечи:
— Поверишь ли ты мне, если я скажу нет?
— Нет.
— Молодец, — сказала я.
Если я была права насчет того, что надвигалось, ей требовалось научиться отличать ложь от правды, и чем скорее, тем лучше.
Глава 17. Почта
Следующие два дня прошли относительно мирно. Никто больше не пытался добраться до меня, пока я сплю, не нападал в коридорах, но и, с другой стороны, не было и активных попыток подружиться и втереться в доверие.
Даже мои соседки по комнате, кажется, боялись меня; я не слишком старалась с ними поладить, вместо этого сосредоточившись на учебе. Следующей атаки может и не будет какое-то время, но я не могла полагаться на это; нападение всё равно должно было случиться рано или поздно, и мне нужно было разработать стратегии на этот счет.
Большинство гриффиндорцев беспардонно на меня глазели. Слизеринцы притворялись, что меня не существует. Ученики Рейвенкло, казалось, боялись меня чуточку меньше, чем остальные, и я подловила парочку из них, шепчущихся о том, чтобы спросить меня насчет заклинания Левитации, хотя никто из них так и не подошёл.
Травология была достаточно приятной, и в ней можно было разглядеть пользу. Хаффлпаффцы выглядели не такими глупыми, как слизеринцы, продолжавшие шептаться, но они также, казалось, чурались меня больше, чем ученики других Домов, так что, возможно, они были чуточку менее храбрыми.
Несомненно, теплицы Хогвартса были разделены по степени опасности растений внутри. Я всем сердцем одобряла такой подход. Одиннадцатилетние дети не должны иметь дел с растениями-людоедами. Тем не менее, я поймала себя на чувстве любопытства, что же именно находится в этих более опасных теплицах. Я подозревала, что некоторые из тамошних растений могли оказаться полезными.
Спраут выглядела практичной, прочно стоящей на ногах учительницей. У меня не было каких-то особых преимуществ в её классе, но я сомневалась, что мне потребуются таковые. Травология показалась мне одним из самых лёгких предметов, и, надеюсь, навыки, изученные здесь, затем помогут на Зельях или других, более полезных уроках.
А вот Астрономия выглядела потерей времени. Уроки у нас были днём, и раз в неделю, ночью, практические занятия. Я не понимала, почему мы должны изучать этот предмет; у всех остальных были практические применения в жизни обычного взрослого волшебника. У Астрономии… не очень-то.
С ней не был связан ни один вид магии, и палочки не требовались. В сущности, это был просто урок естествознания. Если бы я составляла учебный план, то заменила бы Астрономию математикой, или чем-то в этом духе. Вся Астрономия была посвящена изучению имён звёзд и планет, и всё было довольно просто. Тем не менее, я чувствовала, что могла бы использовать своё время более продуктивно, занимаясь чем-нибудь ещё.
Смотреть в телескоп по ночам было немного интересно, но это не казалось чем-то важным. Меня беспокоил тот факт, что, как ожидалось, мы будем посещать эти уроки несколько лет.
Хотя, на фоне Истории Магии, Астрономия выглядела просто блестяще. Обучаться у призрака было интересно, в течение первых пяти минут, но вскоре стало ясно, что он ужасный учитель. В сущности, он читал из книги монотонным голосом, и единственной, кто вёл конспект, была Гермиона.
Проблема была в том, что этому предмету следовало быть одним из самых интересных; всё должно было быть, как изучение кейпов в Уинслоу — яркое пятно посреди дня. Вместо этого, урок Истории превратился в ужасно долгую и утомительную тягомотину, и пусть я не заснула, в отличие от некоторых других учеников, моё внимание, как стало понятно, рассеялось и уплыло.
Я обнаружила, что слушаю урок Чар у второго курса, которых обучали дальше по коридору. Масса теоретической работы, для которой мне на самом деле не хватало подготовки, но это было намного более интересно, чем слушать массу расистских глупостей о гоблинах.
