И мне по сердцу будет та страна,И там я буду тлеть в земле холодной —Моя душа! Ты в выборе вольна.На родину направь полет свободный,И да останусь в памяти народной,Пока язык Британии звучит,А если будет весь мой труд бесплодныйЗабыт людьми, как ныне я забыт,И равнодушие потомков оскорбит10Того, чьи песни жар в сердцах будили, —Могу ль роптать? Пусть в гордый пантеонВведут других, а на моей могилеПусть будет древний стих напечатлен:«Среди спартанцев был не лучшим он».[171]Шипами мной посаженного древа —Так суждено! — я сам окровавлен,И, примирясь, без горечи, без гневаЯ принимаю плод от своего посева.11Тоскует Адриатика-вдова:Где дож, где свадьбы праздник ежегодный?Как символ безутешного вдовстваРжавеет «Буцентавр»,[172] уже негодный.Лез Марка стал насмешкою бесплоднойНад славою, влачащейся в пыли,Над площадью, где, папе неугодный,Склонился император[173] и неслиДары Венеции земные короли.12Где сдался шваб[174] — австриец[175] твердо стал.Тот был унижен, этот — на престоле.Немало царств низверг столетий шквал,Немало вольных городов — в неволе.И не один, блиставший в главной роли,Как с гор лавина, сброшенный судьбой,Народ великий гаснет в жалкой доле, —Где Дандоло,[176] столетний и слепой,У византийских стен летящий первым в бой!13Пусть кони Марка[177] сбруей золотойИ бронзой блещут в ясную погоду,Давно грозил им Дориа[178] уздой —И что же? Ныне Габсбургам в угодуСвою тысячелетнюю свободуОплакивать Венеция должна;О, пусть уйдет, как водоросли в воду,В морскую глубь, в родную глубь она,Коль рабство для нее — спокойствия цена.14Ей был, как Тиру, дан великий взлет,И даже в кличке выражена сила:«Рассадник львов»[179] прозвал ее народ —За то, что флаг по всем морям носила,Что от Европы турок отразила.[180]О древний Крит, великой Трои брат!В твоих волнах — ее врагов могила.Лепанто, помнишь схватку двух армад?Ни время, ни тиран тех битв не умалят.15Но статуи стеклянные разбиты,Блистательные дожи спят в гробах,Лишь говорит дворец их знаменитыйО празднествах, собраньях и пирах.Чужим покорен меч, внушавший страх,И каждый дом — как прошлого гробница.На площадях, на улицах, мостахНапоминают чужеземцев лица,Что в тягостном плену Венеция томится.16Когда Афины шли на Сиракузы[181]И дрогнули, быть может, в первый раз,От рабьих пут лишь гимн афинской музы,Стих Еврипида, сотни граждан спас.[182]Их победитель, слыша скорбный гласИз уст сынов афинского народа,От колесницы их отпряг тотчасИ вместе с ними восхвалил рапсода,Чьей лирою была прославлена Свобода.17
