После попытки восстания и захвата власти архипаттом Бэврой Истовым стало ясно, что Церковь не сможет справиться с теми делами, которыми занимается власть светская. То же в отношении чародеев стало ясно после Баронских Костров. Не знаешь, что это такое? Потом как-нибудь… ну ладно, вкратце: прежде чародеи почти не принимали участия в мирских делах — я о политике в первую очередь. Забота Посоха — люди, их защищенность, в основном от сил сверхъестественных. А во время Костров кое-кто из не в меру честолюбивых даскайлей решил, что сам лучше королей и паттов с верховными настоятелями сможет позаботиться обо всех делах в Иншгурре. Безумцы!.. Поверь, мальчик, в те дни на кострах горели не только бароны.
С тех пор… «Короли»? Да, бывало так, что и отдельные не в меру ретивые короли пытались сговориться с чародеями или самостоятельно, без поддержки Посоха, поколебать силы Церкви. Так или иначе, а зазнавшихся венценосцев находили убитыми, причем обычно погибали они от рук своих же приближенных. В этом мире, мальчик, можно не бояться Церкви, но нельзя не бояться очередного Нисхождения…
Словом, с тех пор каждый занимается своим делом. Люди постепенно начинают понимать, что вид короля, толкующего прихожанам «Бытие», так же нелеп, как вид жреца с чародейским посохом или чародея на троне.
…Примерно то же самое, но более жестко и безоговорочно утверждал один из знакомых Тойре даскайлей. Именно он, костлявый, угловатый Мэрсьел М'Осс со своей реденькой козлиной бородкой и водянистым взглядом, взял Найдёныша к себе в махитисы.
«Поглядим, — пообещал он Мудрому, — будет ли толк из твоего мальчика. Староват он, вообще-то, ну да ладно. То, что он был Непосвященным даже… м-м-м… любопытно».
Тойра только усмехнулся. Он знал
Второй же причиной, по которой Мудрый выбрал именно Хайвурр, был некий домик в безымянной деревушке рядом с городом — точнее, не сам домик, а его хозяйка.
Но об этом Найдёныш узнал только следующим летом, когда впервые услышал о «каникулярной главе» из устава эрхастрии и готовился все три месяца «отдыхать» в поте лица своего. Впрочем, это сулило и некоторые приятные моменты.
С самого начала обучения у Найдёныша не было ни одной свободной минутки, чтобы заняться рисованием. Порой он даже жалел о днях в монастыре, где всё-таки ему удавалось выкраивать время на художества.
«Teбe придется очень постараться, чтобы стать хотя бы посредственным чародеем», — как бы между прочим заметил, беря его к себе в махитисы, даскайль М'Осс.
По своему обыкновению, он несколько преуменьшил. режим обучения и количество знаний, которые Найдёнышу следовало как-то разместить в своей голове, были невообразимыми. С утра до обеда в классах, после обеда несколько часов на самостоятельные занятия, потом — в лабораториях, после ужина — час на самооценку и кое-какие психические упражнения, которые следует выполнять индивидуально. И — сон, который тоже не принадлежит тебе, потому что даже во сне ты обязан работать, ибо одним из основных заданий махитисов-первогодков было научиться подчинять себе мир сновидений. Но —
Изредка перед сном Найдёныш доставал из футляра рисунки и разглядывал их, порой добавляя штрих-другой, но и только. Нет-нет, идей, что и как рисовать, у него хватало… поначалу. Но день за днем, неделя за неделей все эти вызубренные списки жаропонижающих трав, усвоенные за месяц тома по истории, опыты, гимнастика, «similia similibus evocantur», «взболтайте и поставьте на „ледяной“ огонь», «руки во сне, я обязательно должен увидеть во сне свои руки…» — всё это по капле выжимало из него саму мысль о рисовании. «Не сегодня, завтра… или на следующей неделе… через месяц… когда выучу до конца „Бестиарий“ Улширда… потом… когда-нибудь потом».
Однажды у него выдался-таки свободный часок, и Найдёныш, предвкушая, как будет рисовать, медленно достал и разложил на столике рядом с кроватью рисунки и чистые листы. Взял в руки карандаш, решил, что нужно его заточить, потом сходил выбросил крошки, потом еще раз пересмотрел листы, провел несколько линий, стер одну, затем другую… выронил карандаш.
«Я не знаю, что рисовать!»
