Так или иначе, но факт оставался фактом: попытка любой из сторон нарушить договор между чародеем и нечародеем наказывалась быстро, неумолимо и необъяснимо. А в нынешние времена, когда таковое нарушение могло быть вызвано не злым умыслом, а просто стечением обстоятельств…
Текст обычного договора Фринию был известен, но он всё равно внимательно читал каждый параграф. В общем-то ничего особенного и сверхъестественного. «Нанимаемый обязуется выполнять все поручения нанимателя, кроме тех, которые могут нанести ущерб его здоровью, благополучию, чести и достоинству или же явно угрожают его жизни; также и те, что не соответствуют профилю работ (см. соотв. раздел договора), для которых его наняли… Наниматель обязуется производить расчет с нанимаемым следующим образом: …Наниматель обязуется предотвращать все случаи смертельного риска для нанимаемого, могущие возникнуть в результате выполнения последним заказа нанимателя; также — не злоумышлять против нанимаемого, его имущества, здоровья, чести и достоинства».
Ну и так далее.
— Всё верно. — Тойра протянул свиток господину Р'Хожжу. Тот принял его своими идеально чистыми, без малейшего чернильного пятнышка, пальцами. По мнению некоторых, эта чистота была самым убедительным доводом в пользу того, что господин Р'Хожж не обычный нотарий. Фриний тоже вернул свиток и согласился, мол, да, всё порядке.
Едва заметно кивнув, нотарий предложил им подойти к каменному столику, на котором находилось блюдо, на толщину мизинца заполненное некоей темно-алой жидкостью.
— Смочите правую ладонь и приложите ее к обоим экземплярам. Чуть сильнее. Благодарю.
Господин Р'Хожж аккуратно присыпал их отпечатки мелким песком и жестом указал на рукомойник в углу:
— Всё, господа. Вы можете вымыть руки.
Потом широкой кисточкой смел песок обратно в квадратную жестяную коробку, отставил в сторону и достал печать. Поочередно ударил ею по каждому из оттисков их ладоней — и Фринию показалось, что дважды его кожи — там, где линию жизни перечеркивает линия обреченности, — действительно коснулся холодный кругляш.
Самое же отвратительное, что во время всего процесса чародей
Пусть. Он всё равно боялся.
Сидя в кабинете нотария и выслушивая последние наставления господина Р'Хожжа, Фриний неотрывно смотрел на высыхающую печать — прямо на кровавом оттиске его ладони. Поэтому не видел, как Тойра еле заметно дергает уголком рта: то ли улыбается, то ли…
— Многоликий!
— Гвоздь?! Гвоздь, чтоб тебя поцеловала Немигающая! Вот так встреча!
Дэйнил по прозвищу Многоликий, основатель и вдохновитель «Братства Страстей», спрыгнул с помоста прямо как был, в костюме Купца. Представление уже закончилось, актер, игравший Отца Настоятеля, и актриса Женушка Купца ходили среди публики, собирая плату по второму кругу.
— Ну, как зритель?
— Ничего, — отмахнулся Многоликий. — Им многого не надо. Сыпани жменю шуточек про слабую на передок бабу и мужа-рогоносца — и они твои с потрохами.
— Неужели я слышу, как сам Дэйнил из «Братства» жалуется?
Тот скривился, будто разжевал горсть черного перца:
— Да не жалуюсь я! Но иногда, братец, глядишь в эти хари неумытые и хочется… А-а, ну их к зандробам! Ты один здесь?
— Вот, с компанией. Знакомьтесь: господин Туллэк, врачеватель, Матиль, ходячая головная боль. А перед вами — известнейший лицедей Дэйнил, глава «Братства Страстей» — самой знаменитой фарсовой труппы от Таллигона до Хайвурра и от Ургуни до Сна-Тонра. Порой его также зовут Многоликим — и не зря.
— Хорошо сказал, — хлопнул его по плечу Дэйнил, — спасибо. Ну, приглашаю вас к себе в хибару. Угощу кое-чем, я тут на днях за бесценок пару бутылочек местного винца раздобыл. Занятное пойло.
— Э-э… видите ли, мы несколько торопимся…
— Перестаньте, господин Туллэк, Многоликий нас надолго не задержит. Да и конопатая, я же вижу, сгорает от любопытства. Вон гляньте, какие искры в глазах! Еще, чего доброго, подпалит половину города, если тотчас же не увидит, как живут настоящие артисты, а?
— Подпалю! — радостно подтвердила Матиль.
— Ну вот, значит, решено. А хотите — отправляйтесь в «Рыцаря», мы присоединимся к вам попозже.
Это предложение врачеватель с достоинством отклонил — и с не меньшим достоинством принял-таки приглашение Многоликого.
Обещанная «хибара» оказалась небольшой, но приличной квартирой, снимаемой «Братством» здесь же, в одном из домов на улице, что выходила на площадь; а «винцо» при первой же дегустации явило свойства натурального самогона, который после кружки-другой придал невероятную ясность мыслям, но вызвал некоторые затруднения с их изложением — видимо, в качестве компенсации.
— Попробуйте еще, мэтр, вам понравится, — подмигнул Гвоздь.
Впервые услышавший от вздорного спутника такое уважительное обращение, господин Туллэк попробовал еще. И еще. И даже не стал закусывать.
