«Неужели этот фанатик всерьез считает, что та, памятная нам картина мертвой Вселенной — мое художество? А моя постыдная зайнеровская поза? Чего доброго, сочтет он это трясущееся от страха бутафорское величие и болтливость издевательством и дерзостью».
— А смысл этого ужаса? В чем он? — настаивал старпом и вдруг посмотрел на меня с подозрением. В груди у меня похолодело. — Хитришь ты что-то со вторым началом термодинамики. Хочешь изобразить себя физически обыкновенным и вильнуть от главного ответа? Нет, происхождение твое куда более ужасное и грандиозное. В тебе таится тайна всех тайн. Вот и выкладывай ее. Не хитри! — В голосе старпома прогремела угроза.
— Есть он, есть великий смысл, — торопясь и захлебываясь, опять же от страха, заговорил я. — Душой художника чувствую, что есть. Вселенная — это не картина бесцельного кошмара, не бред идиота и не бессмысленная мазня, а…
— А что? Разумная композиция? — От нетерпения старпом привстал с кресла. — Ну, ну! Художник, милый мой дьявол. Чувствую, уловил ты за хвостик что-то великое. Да и я на вершине. Говори же!
«Господи, я же хитрю и виляю, как Великий Вычислитель, как жаба. Ну сколько же можно?» — подумал я и махнул рукой:
— Не знаю. Честно признаюсь, ничего не знаю. По моему поникшему виду старпом понял, что все кончено. Он побледнел. Сизифов камень вот-вот сорвется с вершины и с грохотом полетит в пропасть. Задержать падение! Остановить!
— Крысоед! — прогремел старпом.
— Здесь я! — выскочил откуда-то палач с двумя под-ручными. В руках Крысоеда и его помощников дымились докрасна раскаленные прутья.
— А ну, полосни его. Да с вывертом. Ты это умеешь.!
На меня набросились пираты, сорвали китель и крепко связали руки.
— Не надо! — закричала Аннабель Ли.
— Надо, милая дама. Надо. Очеловечивается он и глупеет прямо на глазах. Раскаленным железом кое-что вырву у него, пока не поздно. Пусть взвоет в нем Сатана и заговорит. Крысоед, приступай!
От боли я взвыл, в глазах потемнело, и словно сквозь туман увидел, как что-то странное творилось с Черным Джимом. Он нервно метался по палубе, с недоумением и страхом (и это храбрейший Джим!) посматривал на своего олютовевшего шефа.
— Какая мерзость! Не понимаю, — шепнул он и пнул подвернувшегося под ноги пирата с такой силой, что тот полетел за борт.
Но старпом ни на кого и ни на что не обращал внимания. Он видел только меня, в глазах его тоска и отчаяние: Сатана уходит из-под его власти, ускользает и тайна.
— Ну что молчишь, художник? Скажи хоть слово. Одно, но великое слово.
— Не знаю! — крикнул я. — Человек же я. Просто человек.
— Нет, ты Сатана! — В душе старпома накипала ярость и мутила его разум. — Сатана лишь прячется под грудой человеческого хлама. Сейчас освободим его. И он заговорит, выскочит, когда начнем пытать его друзей. Крысоед, распорядись!
Подручные палача вытолкали капитана.
— Ты что?! Пытать старика?! — Я сделал отчаянную попытку вырваться, но получил удар по голове и такой ожог на груди, что потерял сознание. Очнувшись, подумал, что я в кошмарном сне. Все плясало У меня в глазах и кружилось в огненном тумане. Послышался женский крик, и рявкнул чей-то голос, кажется старпома: «Даму держите, черт бы ее побрал!»
Сознание чуть прояснилось, и я увидел капитана в объятиях боцмана.
— Крысоед, распорядись ими! — ткнул в их сторону старпом и повернулся ко мне: — Сейчас ты у меня заговоришь! Еще как заговоришь!
— Остановитесь! Что вы делаете? — закричала Аннабель Ли, но, взглянув в сторону фок-мачты, застонала и упала без сознания. На реях фок-мачты с петлями на шеях качались боцман и капитан. Крысоед распорядился ими по-своему. Он повесил их!
— Ну, ты, дурак, перестарался, — прошипел старпом и, выхватив пистолет, прицелился в палача.
Но его опередил Черный Джим, ударом могучего кулака смахнув, словно саблей, голову Крысоеда.
Джим был страшен. Глаза его сверкали, лицо искривилось и побагровело, а пальцы на руках вытянулись в острые птичьи когти. Растопырив их, он приближался к старпому.
— Это ты палач. Это ты устроил… Растерзаю! — шипел Джим.
Пытаясь спасти своего вожака, пираты открыли по Черному Джиму пальбу. Но тот даже не покачнулся. Он обернулся, из его когтей вырвались ослепительные молнии, прогрохотал гром, и несколько пиратов дымящимися трупами покатились по палубе и рассыпались серым пеплом. Остальные с воплями кинулись к борту и прыгнули в воду.
И снова с растопыренными когтями, с перекошенным от ненависти лицом Джим медленно подходил к старпому.
— Что ты, Джим? Что с тобой? — пробормотал старпом и слегка побледнел.
— Негодяй! — загремел Черный Джим. — Расправлюсь с тобой, негодяй. Расправлюсь!
Старпом метнулся было в сторону, но остановился, понимая, что от Черного Джима спастись невозможно. Он остановился и бесстрашно ждал смерти. На его губах даже кривилась ироническая усмешечка.
— Испепелить меня хочешь? Или растерзать? Не смешно, Джим. Не оригинально. Придумай что-нибудь новенькое. Ты же любишь эффекты.
— Придумаю, негодяй! Придумаю!
