Среди тех, кто не хотел возвращаться, были военный инженер Владимир Новиков и военный пилот Геннадий Кочетов. В отличие от других “невозвращенцев”, этих двух родина хотела вернуть во что бы то ни стало. Новиков был специалистом высокого класса, разработчиком ракетных систем. Ему было тридцать четыре года. Кочетов, двадцатитрехлетний боевой летчик, совершил побег в Швейцарию уже по окончании войны. 25 августа 1945 года на военном аэродроме Дюбендорф (
На требования советских представителей выдать Кочетова швейцарские власти согласились вернуть самолет, но отказались выдавать летчика, сославшись на традиционные для швейцарской демократии принципы. Федеральный совет в официальном отказе указал на то, что сами эти люди отказываются возвращаться, а их насильственная выдача была бы нарушением гуманитарного права.
Тогда Советский Союз сделал демократической Швейцарии такое предложение, от которого та не смогла отказаться.
Специальные группы НКВД взяли в заложники пятерых швейцарских дипломатов. Харальд Феллер (
В последний день своего пребывания в Швейцарии, 29 декабря 1945 года, руководитель советской репатриационной комиссии генерал-майор Вихорев сделал заявление швейцарской стороне о готовности обменять Новикова и Кочетова на швейцарских дипломатов.
Тактика захвата заложников себя оправдала. Срочно собранный Федеральный совет заседал недолго. Речь шла уже о спасении жизни швейцарских граждан. Новиков и Кочетов были выданы в тот же день и улетели на одном самолете с советской репатриационной комиссией. Швейцарских дипломатов освободили через несколько недель. Это было началом восстановления дипломатических отношений между нашими странами в 1946 году.
Кочетова расстреляли. Новиков продолжил труд ракетного конструктора за колючей проволокой на “шарашке”.
Советская репатриационная комиссия в составе шестерых офицеров под командованием генерал-майора в течение полугода проживала в лучшей гостинице Берна Бельвю-Палас (
Заключительные кадры фильма о русских интернированных в Швейцарии сняты на станции “Санкт-Маргретен”. Прощальный митинг на швейцарской территории перед посадкой на поезд. Около железнодорожных путей на откосе сидят сотни бывших советских военнопленных. Выглядят они странно, потому что все одеты в американские форменные гимнастерки и брюки, на ногах – крепкие ботинки, на головах – пилотки. На возвышении перед ними импровизированная трибуна. Огромный портрет Сталина. Оратор, майор НКВД, кричит про победу, про родину. “Товарищи! Сейчас вы отправитесь домой, в Советский Союз!” Все аплодируют, кричат “ура!” “Мы победили благодаря тому, что Советский Союз вел к победе мудрейший из мудрейших вождей…” Снова крики “ура!”, все вскакивают, бесконечный гром аплодисментов.
Напоследок, на дорожку, все хором поют “По долинам и по взгорьям”. “Этих дней не смолкнет слава, не померкнет никогда …”
Начинается посадка. Вагоны украшены красными флагами, лозунгами: “Домой!” “Здравствуй, Родина!” Из окон выглядывают радостные лица. Машут руками, кричат “Победа”!
Они чувствовали себя победителями. Победить в войне – это остаться живым.
Кэги-Фуксман: “Одна милая медсестра во время подготовки к отъезду пару недель жила у меня. Она сказала мне: «Мы все погибнем. Россия не может себе позволить снова принять так много людей, которые увидели Запад. Если я буду жива, я вам напишу». Я получила из Зальцбурга открытку без подписи: «Прощайте!» Больше я от нее никогда ничего не слышала”.
2014
Конечно же, он хотел и читателей, и признания. Он был писателем, а не святым.
Чтобы стать собой, ему сперва нужно было отсечь чужое – театр.
Первое произведение писателя – он сам. Так от глыбы мрамора нужно отсечь все лишнее, чтобы появился мальчик, вынимающий занозу. Мальчик всегда уже в этой глыбе был.
