– Да, что-то такое видел по телевизору. – ответил я. – И кажется, яйцо у пингвинов высиживает именно папа.
– Правда? – удивилась Яночка. Кажется это придало ей гордости за ее собственного отца. – А папа мне все-все покупает, что я захочу! И еще он обещал мне покататься на пони!
Ирина, похоже, была уже раньше в Цюрихе, потому что в конце концов не я водил ее по магазинам, а она меня. Я обреченно следовал за ней с покупками. Потом мы сидели в кафе
Я смотрел на Ирину и пытался понять: она его действительно любит или просто выгодно вышла замуж? Она не производила впечатление глупой блондинки. И казалось, действительно любит Ковалева.
– На самом деле я терпеть не могу ходить по магазинам, – вдруг призналась она. – Просто нужно купить подарки знакомым и родственникам и вот все время боюсь кого-нибудь забыть.
На прощание даже рассказала анекдот:
– Встречаются два новых русских в Цюрихе на Банхофштрассе. Один показывает другому галстук: “Смотри! Вот в том бутике купил за 2000 франков!” А другой говорит: “Какой же ты осел! Я видел точно такой же вот в том бутике за 3000!”
Она рассмеялась звонким легким смехом. Пинга помахал мне крылом. Или плавником. Мы расстались до утра – назавтра я должен был поехать с ними в Монтрё.
Ночью наш ребенок долго не спал, плакал, у него поднялась температура, моя жена пела ему колыбельную, которую ей пела мама.
В этой песенке сны падают с дерева, если потрясти ветки.
Я тоже никак не мог заснуть. Слушал ее колыбельную и сопение сына. Это были два самых дорогих мне человека. И мне очень нужна была работа, мне очень нужны были деньги для них. Так хотелось, чтобы мой сын тоже когда-нибудь сказал:
– А папа мне все-все покупает, что я захочу!
А денег не было, и я все никак не мог найти настоящую работу, перебивался только вот такими заработками. И еще я боялся, что моя жена тайком от меня берет деньги у своих родителей. Мне было стыдно.
Ребенок успокоился, жена легла, прижалась ко мне, а я все не мог сомкнуть глаз.
Она сказала:
– Ну, скажи, что? Я же чувствую, что тебя что-то мучает. Любимый, скажи мне! Ведь мы вместе!
Я рассказал ей про Ковалева, про то, как тогда, много лет назад, он был лакеем и я его презирал.
– Если бы мы где-то встретились, я бы руки ему не подал. А тут он приехал, у него куча денег – и я его лакей.
– Ты не лакей. Ты зарабатываешь деньги. Ты делаешь честно свою работу, вот и все. Любую работу можно делать с достоинством.
– Понимаешь, – я попытался ей объяснить, – деньги везде пахнут, но в разных странах у них все-таки разный запах. В Швейцарии деньги себе под мышками мажут дезодорантом. А в России от них идет вонь. От маленьких денег несет потом и нищетой, а от больших…
Она закрыла мне рот рукой:
– Любимый! Я все понимаю. Откажись. Не надо. Черт с ними, с деньгами! А сейчас спи, уже поздно!
Я хотел еще что-то объяснить про Ковалева. Вот откуда у Ковалева столько денег? Вот он приезжает сюда с мешком денег. И мне что-то перепадает. И я честным трудом лакея получаю его вонючие деньги. И должен делать это с достоинством!
Я ничего ей больше не сказал, опять проснулся ребенок и стал плакать.
На следующий день я отправился с моими клиентами в Монтрё.
По дороге Ковалев снова делился своими суждениями:
– Вот понаставили себе радаров на автобане и боятся. Вы же здесь не живете, а боитесь! Трясетесь от страха прокатиться с ветерком. Трясетесь от страха жить!
Или:
– Вот зачем Швейцарии армия? Сколько миллиардов за пару самолетов, чтобы кто-то мог полетать над Альпами в свое удовольствие? С жиру вы тут беситесь!
Или:
– Вот Набоков – гений! А все эти сегодняшние – говно!
Пристрастие моего старого знакомого к Набокову никак не вязалось ни с его комсомольским прошлым, ни с его бизнес-настоящим. Но спросить я не решался. Да и что за дурацкий вопрос – почему человек восхищается Набоковым?
И все-таки это было странно. Тогда, в молодости, Набокова тайком передавали друг другу. И мы чувствовали себя преследуемой варварами сектой, а его книги – нашим сокровенным богатством. По Набокову тогда проходила граница: свой – чужой. Ковалев был чужим. А теперь он вез меня в Монтрё. Так все странно…
Девочку в машине укачало, и нам пришлось несколько раз остановиться. Ковалев пересел к дочери на заднее сиденье и стал отвлекать ее разными историями. Он придумывал сказки, в них Яночка попадала без конца то в руки бандитов, то к драконам, и ей нужно было с ними сражаться. Сказочная Яночка всегда побеждала. Девочка слушала внимательно, не улыбаясь.
