Память полностью

Дело в том, дорогой читатель, что этот экземпляр «Народного мстителя» был напечатан на бересте! Размер небольшой – примерно сорок на тридцать сантиметров в развороте, но все же вместилось на четырех полосочках тринадцать заметок. Береста сохранила свою белизну, и на ней прекрасно отпечатались не только буквы, но и клише, и лишь в тех местах, где были зачернения от старых сучков да пленочные отслоения, часть слов не читается. Зато изумительная по качеству печать на желтоватой заболонной стороне! Каждая буковка вдавилась, как в древних, новгородских, смоленских и витебских берестяных грамотах, и заполнилась навеки типографской краской… Сохранил эту необыкновенную, быть может, в своем роде и единственную за всю историю печатного дела газету партизанский печатник Петр Федорович Кирюшин, адрес которого мне дал Геннадий Серебряков. Я написал ему и вскоре получил ответ: «Уважаемый В. А.! Коротко отвечаю на Ваши вопросы. Родился я в 1921 году, работаю в Дятьковской типографии с 1937 года и по настоящее время. В начале Отечественной войны я, как опытный печатник, был забронирован для дальнейшей работы по выпуску районной газеты, а после оккупации нашего района зачислен в партизанский отряд для организации подпольной типографии, где и работал до освобождения наших мест от гитлеровцев. В лесной партизанской типографии мне пришлось налаживать полиграфическое оборудование, обучать новые кадры, освоиться в тяжелых условиях землянки, приладиться набирать, верстать и печатать газету с оружием в руках, таскать ее тираж на плечах под обстрелом, бомбежкой – всего не перескажешь.

Весной 1943 года после ожесточенных боев – а враг оттянул от фронта большие силы на уничтожение партизан – у нас кончилась бумага, самолеты с Большой земли не могли ее доставить, – хотя газета была в тот момент нужна, как воздух. Я, молодой коммунист, понимал, какая сила заложена в печатном слове, но выпустить газету не мог. И вот вышел из землянки, закурил и задумался – что же предпринять? А вокруг стоят и белеют березы, чистенькие такие! Подошел я к первой из них, посмотрел на нежную, белую, как бумага первый сорт, кору, и вдруг меня осенило – не попробовать ли? Осторожно сделал надрез, и молодая кора хорошо сошла. Я прибежал с нею, свеженькой и сыроватой, в землянку, примерил к сверстанному ранее набору, положил на печатный станок и тиснул. Вышло отлично! Тут же понес газету секретарю окружкома ВКП(б) Туркину С. Г., тот, конечно, одобрил и сразу повеселел. Все, кто был в то время свободен, пошли с ножами и топорами в березняк, и мы тут же напечатали этот номер. За ним другой. Тираж их был небольшой, до 50 экземпляров. Распределялась газета по отрядам и среди населения разведчиками Сизневым В., Панковым Т., Лукашевой Т. и другими. Шла газета в пять районов, оккупированных немцами, которые были вокруг нас. Один из первых номеров «Народного мстителя» на березовой коре самолетом переправили в Москву и показали Сталину. И. В. Сталин сказал, это хорошо, что нашли выход из положения и не сорвали выпуск партизанской газеты, но враг может подумать, будто у нас нет бумаги. Бумагу прислали. Газета малым форматом выходила три раза в неделю, большим – один раз.

Конечно, не я один выпускал «Народный мститель», у нас был целый коллектив. Первый наш редактор Кустов Е. А. погиб в 1942 году, секретарем был Лугин П. А. Дальше – наборщик-печатник Новиков И. С., радиотехник Пискунович В. С., художник Скрипник, инициалы не помню, и я, старший по типографии, – наборщик, метранпаж и печатник…

Высылаю Вам подлинник газеты «Народный мститель» на бересте № 75 (237) за пятницу 20 августа 1943 года. П. Ф. Кирюшин. 20 июня 1979 года».

Наверное, боевые отличия у Петра Федоровича Кирюшина есть, а я рассказал моим читателям о его газете и о нем, чтоб скромный человек этот к выходу на пенсию получил еще одну награду – общую нашу признательность; кстати, каждый может сейчас посмотреть эту газету в Государственном историческом музее.

…Из прошлого разных эпох наплывают имена и события, беспокоят память; так и должно быть, потому что память, связующая все со всем, помогает жизни находить ее главный вектор.

Поднимаюсь рано, до восхода солнца. В одиночестве брожу по остаткам козельских валов, стою над глубоким рвом, по дну которого медленно перетекает из долины Другусны к Жиздре слоистый туман.

Удивительное зрелище являет собою Козельск ранним туманным утром! Долины Жиздры, Другусны, Клютомы и Орденки запечатала белая пелена, сокрыла и Оптину пустынь, и Нижние Прыски, а поверх нее, словно из древнего туманного небытия, подымается легендарный город на мысу. Воздадут ли далекие забывчивые потомки должное героизму его, вспомнят ли великие муки этого обыкновенного русского городка, пережившего, как и достославный Торжок, множество междоусобных войн и опустошительных нашествий иноземцев? После уничтожения весной 1238 года Козельск возродился, а потом враги всегда приходили сюда на кровавую грабительскую жатву осенью.