– О! – Подозрительность Гароша сменилась неприкрытым раздражением.
«Чуть не промазал», – сообразил Майлз. Если Гарош до сих пор еще не сообщил Грегору, то Майлз сильно прокололся, подставив Галени. Лучше ему не уточнять, когда он предположительно разговаривал с императором, пока действительно с ним не переговорит.
– Я хочу видеть Иллиана.
– Иллиан может вас даже не узнать, – после длительной паузы сказал Гарош. – Он выбалтывает секретные сведения со скоростью метр в минуту. Мне пришлось выставить охрану, имеющую высшую категорию доступа.
– Ну и что? У меня высшая категория. – Черт, да он сам – строго засекреченный материал.
– Нет. Вас должны были лишить допуска, когда вас… уволили в отставку.
– Проверьте. – А, дьявол! Теперь у Гароша есть доступ ко всем файлам Иллиана. Он может узнать всю правду об увольнении Майлза, как только выберет время. Оставалось только надеяться, что последние дни у генерала свободных минут не так уж много.
Гарош, сощурившись, посмотрел на Майлза и набрал на комме код.
– Ваш допуск все еще действителен, – изумленно сказал он.
– Вот и славненько.
– Должно быть, Иллиан забыл об этом. Может быть, он уже тогда был не в себе? Что же… – Гарош набрал что-то на клавиатуре. – Я отменяю ваш допуск сейчас…
«Ты не можешь этого сделать!» Майлз проглотил гневное восклицание. Конечно, Гарош может. Майлз в бешенстве глянул на генерала. Что же ему теперь делать? Вылететь из штаб-квартиры с воплем «А это мы еще посмотрим! Я на тебя старшему брату пожалуюсь!» Нет. Грегор – это карта, которую он может разыграть лишь один раз и только в случае крайней необходимости. Он медленно выдохнул, стараясь совладать с гневом, и так же медленно вдохнул.
– Генерал. Осторожность – это одно, паранойя, когда человек не может отличить друга от врага, – совсем другое.
– Лорд Форкосиган. – Голос Гароша звучал так же напряженно, как у Майлза. – Мы еще не знаем, с чем столкнулись. И у меня нет времени развлекать любопытствующих, будь то друзья или недруги. Будьте любезны не отвлекать моих людей. То, что император сочтет нужным вам сообщить, это его дело. Я же обязан отчитываться только перед ним. До свидания.
Гарош резко отключил связь, звуконепроницаемый щит исчез, и Майлз снова оказался в холле. Дежурный охранник нетерпеливо смотрел на него.
«Похоже, все идет не так».
Первое, что он сделал, вернувшись в особняк Форкосиганов, – закрылся у себя в спальне и связался с Грегором. На это у него ушло сорок пять минут. Но даже если бы потребовалось сорок пять часов, он все равно добился бы своего.
– Грегор, – безо всякого вступления начал Майлз, когда император появился наконец на экране. – Что, черт побери, происходит с Иллианом?
– Откуда ты знаешь? – немедленно отреагировал Грегор, вторя Гарошу. Лицо его стало озабоченным.
Майлз вновь рассказал о звонке Иллиана, о том, что он тут же сообщил об этом Гарошу и что произошло это еще два дня назад. И опять не упомянул Галени.
– Но что случилось потом? Что-то же случилось, это совершенно очевидно.
Грегор вкратце изложил ему происшедшее на совещании, но без удручающих подробностей, рассказанных Галени.
– Гарош поместил его в клинику СБ, что, с учетом всех обстоятельств, вполне логично.
– Да, я пытался увидеться с Иллианом сегодня утром. Гарош меня не пустил.
– Они могут привлечь любых экспертов и получить все необходимое оборудование. Я лично распорядился выполнять все запросы Гароша.
– Грегор, задумайся на минуточку. Гарош не пустил меня. Повидать Иллиана.
Грегор сердито сжал кулак:
– Майлз, отстань от мужика. У него и так забот полон рот. На него как снег на голову свалились все обязанности Иллиана, ему нужно передать свой собственный департамент заместителю… Дай ты ему несколько дней и не толкай под локоть, будь любезен. Когда он чуть освоится, уверен, все встанет на места. Согласись, Саймон первым бы оценил должную осторожность в подобной ситуации.
– Верно. Саймон предпочел бы оказаться в руках людей, которых действительно заботит безопасность. Но я почему-то начинаю постепенно приходить к выводу, что предпочел бы видеть его в руках тех, кого действительно заботит Саймон Иллиан. – Он вспомнил долгий кошмар, в котором жил, когда страдал от посткриогенной амнезии. Самый жуткий период в его жизни, потеря памяти, потеря самого себя. Не переживает ли Иллиан сейчас нечто подобное? Или что-то еще более страшное? Майлз тогда страдал среди чужих. А Иллиан, кажется, страдает среди людей, которые вроде бы должны быть друзьями.
Он вздохнул:
– Ладно. Оставлю беднягу Гароша в покое. Бог знает, как я ему не завидую. Но ты будешь держать меня в курсе медицинских сводок? Все это… меня очень огорчает.
Грегор сочувственно посмотрел на него.
– Иллиан ведь был фактически твоим наставником, правда?
