К тому времени, как мама и бабушка вышли из кухни, я уже трижды перепроверил домашнее задание по математике. После разговора они тоже стали грустно-серыми. Но тут входная дверь распахнулась, и в нее влетел новый цветной вихрь. Это был наш король Артур.
– До чего я проголодался! А что у нас на ужин?
Оказалось, что на кухне ничего не булькает, и кипят только страсти клоников.
– Тогда, ребята, наделаем бутербродов со всякой всячиной!
Похоже, что от нас с дедушкой аппетит убежал к папе.
Мама и бабушка вместе наготовили целое блюдо колбас и сыров, стоя рядом в уголочке у кухонной столешницы. Они нарезали их неторопливо и складывали ломтик к ломтику, а папа намазывал хлеб томатом, поливал оливковым маслом и посыпал солью с охотой, какой хватило бы на нас троих. Мы с дедушкой молча накрыли на стол.
– Приятного аппетита, мои дорогие!
Все еще сияя, как разноцветный фонарик, папа соорудил себе бутербродик с белой и черной бутифаррой[6]: в его руках он казался необычайно вкусным.
– Жан, тебе положить кровяной колбасы?
– Он ее уже кушал после школы, правда, сынок?
И мне показалось, что кусочки колбасы на блюде – как черные дыры. Одна за другой, они исчезали в животе у папы.
Сегодня мне снится сон, в котором время идет вспять. Я у бабушки с дедушкой, в маленьком домике, где всегда пахнет пылающими в печке дровами, даже летом. Дедушка сидит у себя в мастерской, пытаясь починить непослушный будильник, не желающий отсчитывать время. Бабушка чистит картошку. Папа с мамой ушли на террасу на крыше загорать и читать книжки. А я их всех вижу, но меня там нет, или я там, но меня не видно, и я все смотрю и смотрю на дедушку и на часы, на бабушку и на картошку, на родителей под жарким солнцем и не могу надышаться, насытиться резким запахом пылающих в печке дров. И вдруг я у всех на виду, я будильник, отказывающийся отсчитывать время в руках у деда, и мне больно, очень больно, потому что он пытается закрепить у меня в животе новое колесико, круглое, как буква О.
Как-то раз в выходные я поехал с Мойсесом погостить у его бабушки и дедушки. Они живут в поселке рядом с морем, Сан-Антони-де-Калонже, в доме с бассейном, и целыми днями ходят в купальных костюмах и в шлепках.
– Мы из воды почти не вылезаем, только разве чтобы поесть и поспать! – радостно сообщил мне Мойсес.
– А как же запах дров?
– Каких еще дров?
– У дедушек и бабушек всегда пахнет дровами, пылающими в печке.
– Да ты что! У моих бабушки и дедушки дома пахнет морем.
Так я узнал, что дома у дедушек и бабушек запах всегда особенный, но не везде один и тот же.
А у бабушек, у самих бабушек, тоже есть свой аромат, уникальный и неповторимый. Бабушка Мойсеса пахнет кремом для загара и петрушкой из рыбной лавки.
– Что это такое? – Каждое застолье сопровождалось для меня открытием нового вида рыбы или морепродуктов.
– Устрицы. Ты никогда их не видел? А мы их просто обожаем!
Дедушка Мойсеса, сеньор Роберт, положил устрицу на ладонь, сложенную чашечкой, взял другой рукой половинку лимона и вылил из нее на устрицу несколько капель лимонного сока, потом отправил в рот скользкое содержимое этой корявой шершавой створки и, прикрыв глаза, стал смаковать ее, выразительно и не совсем благопристойно причмокивая.
– Давай, попробуй, Жан! – стал подначивать меня Мойсес, уже хватая устрицу с блюда, которое бабушка поставила на стол.
– А какие они на вкус? – спросил я, чтобы оттянуть время, прежде чем нечто подобное окажется у меня во рту.
– Как море! – хором сказали все трое.
Бабушка Мойсеса, Фина – «что ж ты зовешь меня сеньорой, как старушку!» – взяла одну устрицу, чуть-чуть побрызгала ее лимонным соком и протянула мне:
– Бери, Жан, не бойся.
Я положил ее в рот, закрыв глаза, для того чтобы не видеть, как это происходит, а не для того, чтобы аппетитно проговорить «ммм!», как сеньор Роберт, и понемногу стал ее пережевывать, сначала со страхом, а потом с отвращением, потому что она оказалась более склизкой, чем я думал, и в конце концов проговорил, широко вытаращив глаза:
– Она и вправду со вкусом моря!
– Пальчики оближешь, правда?
– Нисколечко не правда! – ответил я на бегу, только и желая побыстрее запить ее оранжадом из своего стакана.
Все трое рассмеялись и стали доедать оставшиеся на блюде устрицы, а я в это время с аппетитом уплетал жареные креветки, обсасывая их головы «со знанием дела», как учил меня сеньор Роберт.
У дедушки и бабушки Мойсеса дома пахло морем, и еда там была тоже со вкусом моря, а у моих дедушки и бабушки дома пахло дровами, пылающими в печке, и еда там была с привкусом дымка.
Прошло несколько недель, и теперь Мойсес приехал на пару дней к моим дедушке с бабушкой в Вилаверд.
– Как тут шумно! – Не успев войти, он зажал уши и начал разглядывать дедушкину коллекцию старинных часов на стенах. – Которые из них правильно идут?
