– Когда я сломал эту штуку в прошлый раз, – мягко объяснил я, – в ней было много всяческих штук. Она была полой и заполненной всяческим хламом. Я не знаю, что делал каждый из этих предметов, но я хочу сказать, что это был не цельный кристалл. Так что давай посмотрим, так ли это сейчас, и если так, то что мы можем сказать обо всем остальном.
Он моргнул и медленно спустился с трона.
– Понимаю. Это… да, это действительно может быть полезно…
– Спасибо. – Я сосредоточился на том, чтобы перенести свое зрение за Первую Завесу и увидеть то, что можно было увидеть.
Это было не стекло и не кварц, а какой-то алмаз. И как только я понял, каков основной материал, я смог заняться тем, чтобы сделать его прозрачным. Кристалл медленно исчез из виду.
Его содержимое осталось на месте, и первое, что мы увидели, было медленное, грациозное вращение одного из знаков Сенеры. Точнее, целой кучи знаков Сенеры.
– Сукин сын, – сказал я, – наверно, я все-таки рад, что Сенеры здесь нет.
– Как ты думаешь, для чего они предназначены? – спросил Турвишар.
– Ну, Сенера не была особенно заинтересована в том, чтобы остановить Ритуал Ночи. Релос Вар все это время не был для нас занозой. Поэтому я предполагаю, что он нужен для того, что хотят они, а не боги. – Я изучал содержимое. Это был не тот кристалл, который я разбил. Тот был заполнен огромным количеством кристаллов и странных маленьких спиральных кусочков и пружин. Здесь же были просто слои и слои знаков.
– К сожалению, мы оказались в затруднительном положении, – сказал Турвишар. – В конце концов, она могла сделать ловушку таким образом, чтоб цель была именно в том, чтобы разбить кристалл, а не наполнить его силой.
– Возможно, – ответил я, – поэтому я был бы очень признателен, если ты сделаешь все возможное, чтобы сохранить мне жизнь. – Я вытащил меч из ножен.
– Что? – Глаза Турвишара расширились. – Подожди, мы не знаем, что это… не надо!
Но было уже слишком поздно. Я уже опустил меч, метя по кристаллу, чтобы разбить его второй раз.
Меч отскочил от мерцающего радужного силового поля, которое, казалось, возникло из ниоткуда.
– Извините, детишки, – сказал Гризт. – Я не могу позволить вам сделать это.
Я обернулся и увидел волшебника, который был совершенно трезв и столь же раздражен.
Я указал на кристалл:
– Он защищен.
Гризт кивнул.
– Я
Я почувствовал, как мой желудок сжался:
– Ты работаешь с Релосом Варом.
– Да, о проклятье, – кивнул волшебник. – Я работаю с Релосом Варом. И работал все время.
Тераэт проснулся от того, что Джанель сбросила одеяло и встала с кровати. Он просидел в кресле у ее кровати всю ночь, хотя в какой-то момент у нее уже закончился приступ, сменившись тем, что можно назвать обычным сном. Или, точнее, тем, что можно было назвать обычным сном, если бы заснул кто-то другой. Тот факт, что она явно спала, ее грудь поднималась и опускалась, вызывал беспокойство.
Хаэриэль осмотрела Джанель и сказала, что она совершенно здорова: никаких физических болезней, ядов или проблем. К сожалению, заставить Хаэриэль осмотреть Джанель означало подвергнуть себя расспросам Хаэриэль о том, что он делал и почему.
Разговор прошел не очень хорошо и был далек от завершения. Хуже того, стоило Хаэриэль увидеть Коготь, и она швырнула в мимика заклинание. Хотя Тераэт, возможно, не возражал бы против этого при обычных обстоятельствах, на этот раз он чувствовал себя неловко. Главным образом потому, что он дал чудовищу слово, и, к его огромному удивлению, это явно что-то для него значило.
Все это, конечно, было проблемой, но оно отошло на второй план, когда он осознал, что Джанель проснулась и с ней все в порядке. Он улыбнулся и подошел к ней.
– Джанель, хвала богам, я беспокоился… – Он коснулся ее плеча.
Она резко отстранилась от него, и ее глаза вспыхнули гневом.
– Не прикасайся ко мне! – На лице появилось злобное выражение.
Тераэт отдернул руку:
– Не понял. Что случилось?
– Понятия не имею, – наконец ответила она. Окинула себя взглядом, заметила кучу сложенной рядом одежды и начала одеваться. – Убирайся из моей комнаты.
Тераэт нахмурился. Даже когда Джанель очень, очень сердилась на него, ей удавалось говорить более дружелюбным тоном.
– Это еще и моя комната, – напомнил он.
Она бросила на него взгляд, полный отвращения:
– Я устала ею делиться. Женщина нуждается в собственном пространстве. Проваливай.
Тераэт открыл рот, чтобы что-то сказать, хотя, честно говоря, понятия не имел, что именно ему следует сказать. Она устала делиться комнатой? Он думал, что они, мягко говоря, все исправили. Что произошло, пока он скрывался в коридорах дворца?
– Это ненадолго, – наконец выдавил он. – Всего несколько дней, пока не соберется Парламент и не начнется суд.
Она кивнула, оглядывая комнату так, словно видела ее впервые:
– Прекрасно.
