- Ладно, - снова заговорил Роберто, - скоро завтрак, и тебе нужно быть в Большом зале. Здесь зелье от шрамов, десять флаконов. Половины хватает, чтобы уничтожить метку. Проверено на Эйвери. А это сухие повязки вам на руки. Только заметь, если заживляющие повязки активизируются кровью, то эти - водой. Кстати, забыл сказать, метка исчезает в течение семи минут.
- Вы хорошо поработали с Невиллом и Эйвери, - сказал зельевар, глядя на столик, где вместе с пустыми чашками лежали выложенные итальянцем флаконы и повязки. - Ещё один вопрос. как чувствовал себя Эйвери во время действия зелья? Ведь сейчас, как я понимаю, он чувствует себя прекрасно.
- Сейчас да, - кивнул анимаг и добавил: - Но во время процедуры была сильная боль. Эйвери сказал, что она подобна Круциатусу, но пик боли не в конце, как обычно, а в середине.
- Сведеньям о Круциатусе Эйвери можно верить, - задумчиво проговорил преподаватель. - Уж он-то их получал как никто другой.
- И ещё одно, - Борджиа достал из кармана мантии небольшой свиток и протянул его Снейпу. - Это тебе от Розалинды.
Заинтригованный профессор взял послание, открыл его и быстро пробежал глазами.
- Ты знаешь, о чём меня просит твоя кузина? - зельедел поднял взгляд на нахмурившегося анимага.
- Северус, я не читал письмо, но догадываюсь, что Розалинда просит тебя свести метку одному из упивающихся Лорда, - нарочито небрежным тоном произнёс итальянец, однако было заметно, что ему неприятна тема разговора. - Она просит убрать метку у отца Блейза.
- Да, - подтвердил догадку Роберто преподаватель, а потом не сдержался и добавил: - Вот только я бы никогда не подумал, что именно этот маг отец Блейза.
Четверг часть 4
Драко Малфой в слегка взвинченном состоянии направлялся в сторону Большого зала на завтрак. Нет, он, конечно, оценил преимущество пребывания родителей в Хогвартсе, но и отрицательные стороны в этом тоже были. Так утренний допрос отца, который хотел досконально знать, что именно они с Гарри делали этой ночью, никак иначе как отрицательным назвать было нельзя.
Однако, учитывая тот факт, что говорить правду староста не собирался, а глава рода резонно полагал, что наследник не мог просто всю ночь спать рядом с парнем, которого хотел видеть рядом с собой в качестве спутника жизни, ситуация зашла в глухой тупик. Ещё хуже стало тогда, когда к разговору присоединилась леди Малфой. Ещё не совсем окрепшая от пережитого накануне, она тем не менее прочитала сыну обширную лекцию на тему того, что с ним сделает крестник её кузена, если узнает, что ночью Драко воспользовался его беспомощным состоянием. На заверения старосты, что он ничего не сделал гриффиндорцу, мать только покачала головой, не поверив сыну. Оскорблённый таким недоверием, староста тут же перед родителями принёс магическую клятву, что никаких сексуальных действий между ним и лордом Поттером этой ночью не было. И как только слова парня были подтверждены самой магией, он тут же покинул покои матери, не дожидаясь, пока ошеломлённые таким оборотом родители придут в себя и продолжат задавать вопросы.
А в том, что вопросы возникнут, слизеринец не сомневался ни секунды. Вряд ли его родители не обратили внимания, что, поклявшись, он не употребил формулировку «ничего не делал с лордом Поттером». И, конечно же, и глава рода, и его супруга непременно бы захотели узнать, что же именно Драко сделал ночью со спящим гриффиндорцем. А рассказывать о проведении ритуала защиты возлюбленного староста пока не собирался.
Однако не только неудачный разговор с родителями расстроил слизеринца. Из-за него он потерял возможность поговорить с матерью и узнать, что именно она нашла в вещах Гарри во время своей проверки. Над этим вопросом младший Малфой размышлял довольно долго, но так и не смог прийти к какому-то конкретному выводу. Однако такая неопределенность не устраивала юношу, и он надеялся при первой же благоприятной возможности поговорить на эту тему с матерью.
Правда, в том, что такая возможность представится в ближайшее время, староста сомневался. И дело было даже не в занятости леди Малфой. Несмотря на свои новые обязанности, аристократка нашла бы время, чтобы поговорить с сыном. Неприятностей следовало ожидать со стороны крёстного. Нарушения своего прямого распоряжения слизеринский декан не простил бы никому из студентов, и Драко понимал это как никто другой. А то, что профессору зельеделья скоро станет известно о том, что Малфой всё же поступил по своему усмотрению и большую часть ночи Поттер провёл вне гриффиндорской спальни, было так же предсказуемо, как и реакция самого Снейпа на эту новость.
