Гарри Поттер сидел в Выручай комнате и размышлял над ситуацией сложившейся в Хогвартсе. Сюда он пришел после неудачного визита в лазарет. В Больничном крыле мадам Помфри не пустила его к друзьям, мотивируя это тем, что они ещё спят. Однако парень прекрасно понимал, что медведьма просто выполняет распоряжение директора и пытается выяснить как можно больше о состоянии больных и, о зелье которое так заинтересовало Дамблдора и Министра. Парень только улыбнулся: обоих сегодня ждало жесточайшее разочарование. Остатки к их приходу уже успели убрать. И неважно, что часть состава попали итальянцам. Борджиа знали все правила и, ни сейчас, ни в будущем не могли воспользоваться им во вред Английским магам. А вот насчет руководителей Британии Поттер не был так уверен.
А о состоянии пострадавших... Гермиона и Блейз приняли специальные составы, благодаря которым медведьма не сможет ничего обнаружить. И не стоило забывать что Блейз, вероятнее всего, уже находился вне границ Британии и, соответственно вне границ влияния директора. Положение Гермионы в этом смысле было более уязвимым, но львица прекрасно осознавала, какому риску подвергалась. К тому же до сих пор она весьма успешно справлялась с ситуацией. Что касается остальных - их возраст пока давал им хоть какую-то гарантию безопасности.
И ситуация с визитом Гермионы в стаю оборотней сложилась весьма благоприятно. Метлу Поттер передал ещё до зельеваренья и, теперь парень был уверен, что ее вместе с остальными вещами Добби вынул из карманов мантии девушки, и ей осталось только сказать слово, как в ее распоряжении будет метла, карта Мародеров и мантия-невидимка. А верная своим привычкам медведьма даст всем пострадавшим снотворное на ночь и установит привычные чары тревоги, о чем и будет поставлен в известность директор. Парень только улыбнулся. Его подруге обмануть ведьму и не принять сонное зелье, создать фантом и, перенаправить чары медведьмы на него, было делом двух минут. А в случае разбирательства, подобно сегодняшнему, алиби у львицы будет непробиваемое. Помфри не побоится выступить публично и подтвердить присутствие гриффиндорки ночью в Больничном крыле.
Национальный герой, откинувшись в кресле, пытался продумать ещё возможные варианты помощи своей подруге, но из мыслей никак не уходил образ высокого, светловолосого парня, который сегодня опять, в очередной раз, своим поведением опроверг все теории гриффиндорца. Поттер вздохнул. С Драко всегда было так. Тогда, на распределении, он в открытую радовался, что попал на факультет змей. Конечно, информация, данная Хагридом, о том, что на этом факультете учатся все темные волшебники была очень далека от истины. Но радоваться тому, что тебя все будут сторониться, коситься и считать волшебником который занимается темными искусствами... Это было выше понимания львенка, который сам не один год был изгоем.
Кроме того, ещё тогда в поезде Малфой пошел против всех правил и принципов, привитых ещё с детства, и первым предложил дружбу ему, оборванцу из маггловского мира, что тоже было весьма удивительно. Конечно, Поттер тогда отказал ему, увидев в его поведении явное сходство с манерой держаться его незабываемого кузена и не ошибся. Слизеринец вел себя, как маленький капризный ребенок, который привык, чтобы все делалось по его первому желанию, и постоянно творивший какие-то гадости. Но все чаще и чаще у парня возникал вопрос, а как бы сложились их отношения, если бы он тогда в поезде встретил первым блондина-аристократа, а не Рона, представителя рыжего семейства.
Поттер посмотрел на стол, на котором стояла присланная ему крестным чаша с воспоминаниями. Он прекрасно помнил, сколько и какие эпизоды, он поместил туда, ведь это был не обычный омут. Помнил чувство облегчения, которое у него появилось в ту ночь, когда он одно за другим выискивал самые тяжелые куски из своего прошлого и помещал их в чашу. Но от одного воспоминания он так и не захотел избавляться. Тот случай в Запретном лесу на первом курсе, когда Хагрид повел их в Запретный лес, искать пострадавших единорогов. Он помнил чувство страха, которое он пытался не показывать перед слизеринцем. Но тогда он впервые понял, что Малфой такой же, как и он, что под маской напыщенного аристократа скрывается маленький мальчик, который боится не меньше самого Гарри. Поттер и себе тогда не смог объяснить, почему для него это было так важно, но он так и не смог поместить это воспоминание в чашу к остальным.
