Братья-баргасты, похоже, и вправду оказались недотёпами – молчаливые и, на взгляд Остряка, непроходимо тупые. Впрочем, уморительно бесплодные попытки Драсти поухаживать за Хетан скрасили время, которое они провели у заново разожжённого очага под усыпанным звёздами небом. Керули вышел наружу незадолго до того, как все легли спать, выпил кружку травяного чая и вскоре вернулся в повозку. Пришлось Остряку выжимать дополнительные сведения из баргастов – конкретно из Хетан, которая тоже задержалась у костра.
– А демонов этих, – начал он, – как описывали?
Женщина склонилась вперёд и ритуально сплюнула в огонь.
– Быстрые, на двух ногах. Когти на лапах, как у орла, но намного длиннее. Руки – клинки…
– Клинки? Это как?
Хетан пожала плечами.
– Вместо рук – клинки. Из кровного железа. Глаза – чёрные ямы. Вонь, как от урн из тёмного круга. И бесшумные, не производят ни звука.
– А кто-то из твоего клана видел такого демона?
– Нет, они не заходят на север, в наши горные оплоты. Остаются здесь, в прерии.
– Так кто же это всё рассказал?
– Наши поплечники увидели демонов во снах. Духи обратились к ним, предупредили об опасности. Клан Белолицых избрал военного вождя – нашего отца – и ждёт, что будет. Но наш отец хочет узнать своего врага, потому отправил своих детей вниз, на равнины.
Остряк долго обдумывал услышанное, глядя на неспешный танец пламени в очаге.
– А твой отец, вождь Белолицых, поведёт кланы на юг? Если Капастан окажется в осаде, капанские территории окажутся беззащитными перед вашими набегами, по крайней мере, пока паннионцы не установят там свой контроль.
– Наш отец не собирается вести баргастов на юг, капитан. – Хетан вновь сплюнула в огонь. – Паннионская война в своё время дойдёт и до нас. Так прочитали поплечники знаки на лопатках бхедеринов. Тогда будет война.
– Если эти демоны – передовые элементы паннионской армии…
– То, когда они появятся у наших оплотов, мы поймём, что время пришло.
– Драться, – пробормотал Остряк. – Это ты больше всего любишь.
– Да, но пока что – я объезжу тебя.
– Какой мужчина смог бы отказаться от такого галантного предложения?
Собрав обеими руками одеяло, Хетан встала.
– Иди за мной и поспеши.
– Увы, – ответил он, медленно поднимаясь на ноги, – я никогда не спешу, в чём ты скоро убедишься.
– Завтра ночью я объезжу твоего друга.
– Ты это и сегодня делаешь – в его снах.
Хетан с полной серьёзностью кивнула.
– У него большие руки.
– Ага.
– Как у тебя.
– Я думал, ты спешишь, Хетан.
– Да. Идём.
День тянулся медленно, и Баргастова гряда на севере от часа к часу становилась всё ближе, пока из далёких вершин не превратилась в череду выветренных, пологих холмов. Многие из них – те, что ближе к дороге, – были священными местами, на их макушках красовались перевёрнутые стволы деревьев – это баргасты, согласно обычаю, привязывали духов к месту (по крайней мере, так сказала Хетан, шагавшая рядом с Остряком, который вёл своего коня в поводу). Капитана верования и обряды интересовали мало, но он всё равно полюбопытствовал, зачем баргасты закапывают на холмах деревья ветвями вниз.
– Смертные души – жестоки, – объяснила Хетан и сплюнула, словно подчёркивая свои слова. – Многих нужно привязывать, чтоб не блуждали и не творили зла. Поэтому с севера привозят дубы. Поплечники вырезают заговоры на стволах. Мертвеца пригвождают в могиле под деревом. Призывают духов и хранителей, ставят и другие ловушки по краям тёмного круга. Но всё равно иногда души сбегают – попадаются в силок, однако способны ходить по земле. Тех, кто возвращается в кланы, где жили прежде, быстро уничтожают, так что они научились держаться подальше – оставаться здесь, на равнинах. Иногда такие чучелка сохраняют верность своему смертному роду и посылают сны нашим поплечникам, чтобы предупредить об опасности.
– Чучелки, говоришь? Что ты имеешь в виду?
– Может, сам увидишь, – ответила Хетан, пожимая плечами.
– Сны о демонах послало вам такое чучелко?
– Да, и другие духи. То, что столь многие попытались сообщить нам…
