Итковиан не ждал грядущих переговоров. Правда в том, что ему не было смысла идти на них. «Серыми мечами» теперь командовала капитан Норул, и роль советника при ней была сомнительна — эта женщина могла представлять интересы отряда и без его помощи.
Оба приблизились к западным воротам, нынче походившим на огромную дыру в городской стене.
Прислонившись к одной из выгоревших и почти развалившихся надвратных башен, Остряк следил за ними с полуухмылкой на полосатом лице. Скалла Менакис бродила неподалёку, явно раздражённая.
— Осталось дождаться Хумбролла Тора, — сказал Остряк.
Итковиан осадил коня и нахмурился.
— А где кортеж Совета Масок?
Скалла сплюнула.
— Ушли вперёд. Видимо, хотят сначала поболтать с глазу на глаз.
— Расслабься, милая, — пророкотал Остряк. — Твой дружок Керули с ними, верно?
— Не в этом дело! Они
— Тем не менее, — произнёс Итковиан, — князь Джеларкан мёртв и не оставил наследника, так что теперь они правят Капастаном.
— Всё равно могли бы подождать!
Капитан Норул повернулась в седле, глянула назад, на улицу.
— Хумбролл Тор едет. Возможно, если поторопимся, мы их нагоним.
— Это важно? — спросил её Итковиан.
— Да, сударь.
— Принимаю, — кивнул он.
— По коням, Скалла, — сказал Остряк, отрываясь от стены.
Они выдвинулись на равнину. Хумбролл Тор, Хетан и Кафал чувствовали себя одинаково неловко на одолженных скакунах. Баргасты были очень недовольны попыткой Совета Масок захватить власть — старая вражда и недоверие вспыхнули вновь. Судя по всем докладам, приближающиеся армии были на расстоянии лиги, возможно, двух. Керули, Рат’Худ, Рат’Огнь и Рат’Престол Тени ехали в экипаже, запряжённом тремя джидратскими лошадьми, которых не зарезали и не съели во время осады.
Итковиан вспомнил последний раз, когда ехал по этой дороге, вспомнил лица солдат, теперь уже мёртвых. Фаракалиан, Торун, Сидлис. Помимо обязательств, налагаемых Уставом, они были его друзьями.
Итковиан оттолкнул эту мысль. Нужно держать себя в руках. Он не может себе позволить поддаваться эмоциям.
Вдалеке показался экипаж жрецов.
Скалла победно ощерилась.
— Как же они обрадуются!
— Поосторожней со злорадством, дорогая, — предостерёг её Остряк. — Мы подъедем к ним как воплощённая невинность…
— За дурочку меня держишь? Думаешь, я не способна скрывать свои чувства? Вот чтоб ты знал…
— Хорошо, женщина, — проворчал её спутник. — Забудь всё, что я сказал…
— Я так всегда и делаю, Остряк.
Когда они подъехали, возница-джидрат остановил экипаж. Оконная заслонка отъехала в сторону, и появилось закрытое невыразительной маской лицо Рат’Престола-Тени.
— Какая удача! Вы всё-таки решили оказать нам честь своим присутствием!
Итковиан еле слышно вздохнул.
— Честь? — спросила Скалла, приподняв бровь. — Удивительно, что ты вообще знаешь это слово, жрец.
— А! — Маска качнулась к ней. — Девица мастера Керули. Тебе разве не положено стоять на коленях?
— Я тебе покажу колени, коротышка, прямо между…
— Хватит! — громко сказал Остряк. — Мы все здесь. Я вижу всадников впереди. Двигаемся дальше?
— Ещё рано, — огрызнулся Рат’Престол Тени.
— Да! И это ужасно непрофессионально с нашей стороны. Ничего. Дальше будем ехать как можно медленнее, чтобы у них было время подготовиться.
— Мудрая мысль, учитывая обстоятельства, — согласился Рат’Престол Тени. Подвижные губы маски расплылись в широкой улыбке, затем голова жреца скрылась внутри, и заслонка скользнула на место.
— Я его пошинкую на очень мелкие кусочки, — радостным голосом сообщила Скалла.
— Мы уже оценили твоё умение скрывать свои чувства, женщина, — пробормотал Остряк.
— Вот и правильно, болван.
Итковиан задумчиво посмотрел на женщину, затем на капитана охраны каравана.
Капрал Хватка села на пыльные ступени того, что раньше было храмом. Спина и плечи болели, поскольку с самого рассвета она раскидывала каменные глыбы в развалинах.
Дымка, видимо, бродила неподалёку, так как объявилась с бурдюком в руках.
— Тебе, наверное, хочется пить.
Хватка приняла воду.
