Прямо на юге виднелись стены Леста. Похоже, со времени паннионского завоевания их даже не начали чинить. Воздух над городом был чистым — ни единой птицы. Разведчики рхиви доложили, что за стенами нет ничего, кроме обуглившихся костей, усеявших улицы. Когда-то Лест славился своими садами, но поток воды иссяк много недель назад, а огонь, охвативший весь город, не оставил от деревьев ничего, кроме пепла — даже отсюда Корлат видела тёмные пятна копоти на стенах.
— Погибель! — каркнула Карга. — Лишь о ней повествует всё! Отсюда до самого Маурика. Пока наш союз не распадётся на наших глазах.
— Ничего подобного, — пробасил Бруд, между его бровей залегли глубокие складки.
— Да? И где же Серебряная Лиса? Что случилось с Мхиби? Почему «Серые мечи» и Легион Трейка идут так далеко впереди? Почему малазанцы столь жаждут поскорее покинуть наши ряды? А теперь ещё и Аномандр Рейк в Лунном Семени исчез! Тисте анди…
— Живы, — отрезала Корлат. Её терпение наконец лопнуло.
Карга развернулась к ней.
— Ты уверена?
Корлат кивнула.
Итковиан ехал возле Остряка и смотрел на двух «серых мечей», верхом направлявшихся к Кованому щиту и Дестрианту.
— Откуда они? — спросил Остряк.
— Фланговый арьергард, — ответил Итковиан.
— Похоже, с вестями.
— Вероятно, сударь.
— Да? И тебе не любопытно? Они обе просили тебя ехать с ними — если бы ты согласился, то уже слушал бы доклад, а не топтался бы тут вместе с нами, голью да швалью. Хм, а это идея — разделю своё войско на две роты и назову одну Голь, а вторую…
— Заткнись, Худа ради! — рявкнула сзади Скалла.
Остряк развернулся в седле:
— И давно ты прячешься в нашей тени, женщина?
— Я никогда не пряталась в тени, Остряк. Ни твоей, ни Итковиана. Ни любого другого мужчины. Кроме того, солнце от нас по правую руку, и я могла бы сказать, что это вы в моей тени, но, конечно, я этого не скажу.
— Конечно. Иными словами, — ухмыльнулся Смертный меч, — ты — женщина за мной.
— На что ты намекаешь, свинья?
— Всего лишь говорю очевидное, красавица.
— В самом деле? Но ты ошибся. Я вообще-то ехала к «Серым мечам», только вот вы мне, олухи, путь перегородили.
— Скалла, это не дорога, это равнина. Как, Худ побери, мы перегородили тебе путь, когда ты можешь поехать на лошади куда угодно?
— Придурки. Ленивые свиньи. Хоть
— А вы, сударыня, — сухо перебил её Итковиан, — разговариваете с нами. Кстати, грубо вмешавшись в чужую беседу…
— Которая закончилась! — рявкнула женщина, рывком повернула голову лошади влево и поскакала прочь.
Мужчины смотрели, как Скалла приближается в другой колонне.
Спустя мгновение, Остряк пожал плечами и произнёс:
— Хотел бы я знать, что она услышит.
— Я тоже, — отозвался Итковиан.
Они продолжили путь, кони шли неторопливо. Позади шёл Легион Остряка — беспорядочной толпой, точно морские пираты, что рыщут по округе в поисках деревеньки для грабежа. Недавно Итковиан предположил, что немного муштры не повредило бы войску. Остряк на это только ухмыльнулся и промолчал.
Смертный меч Трейка презирал армии; на самом деле, он презирал всё, что хоть как-то связано с военным делом. Ему было плевать на дисциплину, у него был один офицер — к счастью, бывший солдат-лестиец — который кое-как управлялся с уже полутора сотнями последователей: фанатичных оборванцев, которых Остряк в шутку назвал Легионом Трейка.
