— Он дал ей шанс.
— Разумеется. И что, девушки, думаете, он ошибся?
Женщины одновременно пожали плечами.
— Теперь это не важно, — сказала одна из них. — Мы тут, и тут это тут, а там это там.
— Пусть будет так и да будет так, — сказал Крупп, вздыхая и поднимаясь. — Удивительнейший диалог. Крупп благодарит вас и собирается уходить.
— Хорошо. Спасибо за пирожки.
— Круппу было приятно принести их. Доброй ночи, милые.
Он неторопливо направился назад к повозкам с провизией.
Когда он исчез во мраке, обе женщины некоторое время молчали, занятые слизыванием сиропа с пальцев.
Потом одна вздохнула. Другая повторила.
— Ну что?
— Довольно легко.
— Думаешь?
— Конечно. Он пришёл, предполагал обнаружить тут две головы с мозгами, а нашёл едва ли на одну.
— И всё одно болтали много.
— Это нормально для дурочек, крошка. Иначе он бы что-то заподозрил.
— Как думаешь, о чём они говорят с Рваной Снастью?
— Видать, о старухе.
— И мне так кажется.
— Что-то они задумали.
— Я так и знала.
— И Рваная Снасть во главе.
— Это точно.
— Меня устраивает.
— И меня. Знаешь, без веток с листьями пирожки какие-то не такие.
— Странно, и я о том же подумала только что…
Крупп приблизился к другому костру внутри форта на колёсах. Двое мужчин, ютившихся у него, подняли головы, глядя на новоприбывшего.
— Что у тебя с руками? — спросил Мурильо.
— Всё, к чему прикасается Крупп, липнет к нему, друг.
— Ну, — пророкотал Колл, — это мы уже много лет как знаем.
— И что с этим проклятым мулом? — спросил Мурильо.
— По правде говоря, зверь преследует меня, но не обращайте внимания. У Круппа только что состоялась интересная беседа с двумя солдатами. И он рад сообщить, что девушка Серебряная Лиса на самом деле в хороших руках.
— Липких, как твои?
— Теперь да, дорогой Мурильо, теперь да.
— Это, конечно, хорошо, — сказал Колл, — но чем нам поможет? В той повозке спит старая женщина, чьё разбитое сердце — самая малая её боль, хоть и она способна сломить даже сильнейшего мужчину, не говоря уж о хрупкой старухе.
— Крупп рад сообщить вам, что разрабатываются меры всеохватного милосердия. Кратковременные явления скоро уйдут.
— Тогда почему бы не сказать это ей? — прорычал Колл, кивая в сторону повозки Мхиби.
— Увы, но она не готова к такой правде. Это путешествие духа. Она должна сама встать на путь. Крупп и Серебряная Лиса могут лишь немногое, вопреки нашему видимому всемогуществу.
— Всемогуществу, значит? — Колл покачал головой. — Вчера я бы посмеялся над этим заявлением. Я слышал о твоей стычке с Каладаном Брудом. Мне интересно, как именно тебе удалось сделать это, проклятая жаба?
Крупп приподнял одну бровь.
— Дражайший собутыльник Колл! Полное отсутствие в тебе веры губит хрупкого Круппа с головы до пальцев ног, которые поджимаются от тоски!
— Худа ради, не показывай нам, — воскликнул Мурильо. — Ты носишь эти сапоги столько, сколько я тебя знаю, Крупп. Сама Полиэль побоится того, что обитает у тебя между пальцами.
— И не напрасно! Отвечу Коллу кратко и точно — Крупп уверяет, что злоба, нет, ярость, не способна повредить такому, как он, тому, для кого мир, — это жемчужина, заточённая в пределах слизистых границ. Ух, если подумать повторно, картина не такая уж и приятная… а если в третий раз, так и вовсе отвратительно-ужасная. Крупп попробует ещё раз! Для того, кому весь мир — мечта, переполненная цветами и чудесами, которые невозможно вообразить, где даже само время утратило значение… к слову о времени, уже ведь очень поздно, да? Сон манит потоком спокойного пресуществления, которое превращает забвение в награду и омоложение — и одного этого чуда достаточно для каждого из нас, чтобы закончить сию постылую ночь! — Крупп вскинул руки, махнул ими в последний раз и ушёл. Спустя какое-то время мул побрёл по его следам.
Двое мужчин смотрели ему вслед.
— Вот бы молот Бруда попал по этой жирной голове, — громко сказал Колл.
— Скорее всего, соскользнул бы, — возразил Мурильо.
— Твоя правда.
— Мидии, мозги и вонючие пальцы, Бездна его побери, меня сейчас стошнит.
Высоко над лагерем Карга сложила свои уставшие, тяжёлые как свинец крылья и спикировала к палатке Воеводы. Несмотря на истощение, по её телу пробежала дрожь волнения и любопытства. Разлом на север от лагеря по-прежнему сочился порченой кровью Огни. Великая ворониха ощутила взрыв, ещё когда пролетала над горами Видения, далёко на юго-востоке. И сразу поняла, что́ это.
Гнев Каладана Бруда.
Поцелуй молота, а с ним — взрывная перестройка природного мира. Вопреки царившей тьме, она видела, как хребет базальтовых гор вырос там, где раньше было сердце Серпинской равнины. И волшебство, исходящее от крови Спящей богини, Карга тоже узнала.
Прикосновение Увечного бога. В венах Огни происходили изменения. Павший превращал её кровь в свою.
