Итковиан огляделся. Ещё четыре койки, на каждой по солдату. Грубые одеяла накрывали их с головой. Опустив веки, два лекаря сидели прямо на запятнанном кровью полу, прислонившись спиной к стене, и спали в изнеможении. Возле маленькой двери в комнату стояла вестовая «Серых мечей». Судя по чертам лица под шлемом, капанка. Итковиан уже видел похожую на неё девушку чуть моложе среди новобранцев… возможно, сестру.
— Как долго я был без сознания? Там дождь?
Карнадас не ответил. Двое лекарей тоже не проснулись. Спустя мгновение вестовая откашлялась:
— Сударь, осталось меньше колокола до полуночи. Дождь начался на закате.
— Сколько солдат осталось здесь, сударыня? Сколько ещё у меня в распоряжении?
Она вздрогнула.
— Всего сто тридцать семь, сударь. Из них девяносто шесть новобранцев. Из «грив», которые были с вами на кладбище, выжило лишь одиннадцать человек.
— Наша цитадель?
— Пала, сударь. Всё сгорело.
— Дворец Джеларкана?
Девушка покачала головой:
— Вестей нет, сударь.
Итковиан медленно высвободил руку из безвольных пальцев Карнадаса и посмотрел на неподвижную фигуру. Пригладил редкие пряди волос. Спустя некоторое время Кованый щит нарушил молчание:
— Позовите дневального, сударыня. Дестриант мёртв.
Вестовая взглянула на него широко распахнутыми глазами.
— Он присоединился к нашему Смертному мечу, Брухалиану. Они мертвы.
Затем Итковиан нашарил сапоги на полу, почти потеряв сознание от острой боли в колене. Судорожно глубоко вдохнул, медленно выпрямился:
— Кто-нибудь из оружейников остался?
— Только подмастерье, сударь, — на миг замешкавшись, ответила женщина чуть дрогнувшим голосом.
— Мне нужна шина на колено, сударыня. Всё, что он или она сможет придумать.
— Да, сударь, — прошептала она. — Кованый щит…
Он прервал поиски своей форменной накидки, взглянул на женщину. Та смертельно побледнела.
— Я… именно я огласила тринадцатую Заповедь Устава. Я прошу… законного наказания.
Её била крупная дрожь.
— Наказания, сударыня? Что за преступление вы совершили?
— Я доставила весть. От аколита Рат’Фэнера.
Она покачнулась от собственных слов, доспех глухо ударился от соприкосновения спины с дверью.
— Помилуй меня Фэнер! Смертный меч — его отправила на гибель
Итковиан прищурился, внимательно разглядывая её.
— Вы ведь тот новобранец, который сопровождал меня и крылья в последнюю вылазку на равнину. Мои извинения, сударыня, за то что раньше не признал вас. Мне следовало предвидеть такой оборот… пережитое явно написано на вашем лице. Я отвергаю тот факт, что это вы огласили Устав, солдат. А теперь всё-таки найдите нам дневального и подмастерье.
— Но, сударь…
— Брухалиан знал, на что идёт. Вы понимаете? Кроме того, ваше присутствие здесь доказывает вашу невиновность в произошедшем. Если бы вы участвовали в измене, вы бы ехали вместе с ним, повинуясь его же приказу. И получили бы заслуженное. А теперь идите. Нельзя дольше ждать.
Не глядя на вестовую, по грязным щекам которой текли слёзы, Кованый щит медленно заковылял к груде сваленных доспехов. Спустя мгновение женщина развернулась, открыла дверь и вылетела в коридор.
Итковиан остановился. Посмотрел на спавших лекарей.
— Я тот, кто несёт печаль Фэнера, — прошептал он. — Я — воплощение моего обета. И всего того, что он значит. У нас ещё остались незаконченные дела. У меня остались. Узрите, я не признаю поражения.
Итковиан выпрямился, и лицо его снова приобрело безразличное выражение. Боль отступила. Скоро это всё будет неважно.
Сто тридцать семь лиц под шлемами повернулись к Итковиану. Кованый щит окинул взглядом ряды своих воинов, стоявших под струями дождя на тёмной улице. Осталось два боевых коня: его собственный — на груди скакуна краснел свежий рубец, а в глазах бушевал огонь — и чёрный жеребец Брухалиана. Вестовая держала поводья обоих.
Металлические полосы от погнутой кирасы плотно обхватывали повреждённое колено с обеих сторон, достаточно неплохо гнулись во время езды или ходьбы, в то же время поддерживали Итковиана, когда он стоял. Медная проволока скрепила прорехи в кольчуге, вес доспеха ощущала ещё слишком слабая левая рука, а кожа между шеей и плечом натянулась и горела над не до конца сросшимися тканями. Ремни поддерживали руку согнутой, чтобы та могла нести щит.
— «Серые мечи», — обратился к воинам Итковиан. — Нам предстоит работа. Наш капитан и её сержанты разделили вас на отряды. Мы идём во дворец князя. Выходим скоро. Похоже, враг сплотился в основном вокруг Пленника. Если нам доведётся встретить случайные отряды, вероятно, они будут малочисленны, скорее всего, тенескаури, и потому плохо вооружены и слабо подготовлены. Однако будьте начеку.
Итковиан обратился к единственному капитану, женщине, которая всего несколько дней назад была мастер-сержантом по подготовке капанских новобранцев.
— Сударыня, стройте в боевые порядки отряды.
Та кивнула.
Итковиан забрался на скакуна. Сконструированный буквально из ничего механизм облегчал посадку в седло. Кованый щит принял поводья от вестовой и взглянул на неё сверху.
