— Ее мать происходила из светлого народа, прекрасной исчезнувшей расы в древнем Уэльсе. Не правда ли, Ронуин — настоящая красавица, несмотря на то что пошла в меня?
— Я этого не заметил, — пробормотал еще не пришедший в себя де Боло.
— Она даст тебе чудесных детишек, как и ее матушка — мне. И воспитание Ронуин получила прекрасное. Знает не только валлийский, но норманнский и латынь.
Эдвард, краснея, сообразил, что и не обратил внимания, на каком языке говорит невеста, и потому постарался поскорее взять себя в руки.
— Я доволен, что мы сможем друг друга понять, — кивнул он. — Расскажи, что она еще умеет, господин.
— Монахини уверяют, что она искусная пряха и ткачиха, составляет лекарства, мази и отвары, — ответил ап-Граффид.
— Я изучала арифметику и логику, — добавила Ронуин, поравнявшись с Эдвардом.
— Подобные знания женщинам ни к чему, — вмешался отец, да так торопливо, словно дочь сказала что-то неприличное.
— Посмею не согласиться с вами, господин. Что, если моему мужу придется отлучиться из дома? Отправиться на войну? В его отсутствие мне придется управлять хозяйством, а всем известно, что слуги так и норовят обмануть невежественную женщину. Так что умение считать очень важно.
Кроме того, моему жениху следует знать худшее: я также умею читать и писать.
Эдвард молча кивнул. Такого он не ожидал, совсем не ожидал.
— Она еще и поет, — прибавил ап-Граффид.
— Все валлийцы музыкальны в той или иной степени, сухо заметила Ронуин, и Эдвард невольно расхохотался.
Перед ними внезапно возник Хейвн-Касл. Эдвард сжал затянутую в перчатку руку невесты:
— Добро пожаловать домой, моя госпожа.
У Ронуин на мгновение перехватило дыхание.
— Как чудесно! — тихо воскликнула она.
Они поднялись на холм и по подъемному мосту въехали в замок. Заметив, как тщательно изучает будущий тесть средства обороны Хейвн-Касла, Эдвард спрятал улыбку. Хитрый лис никогда не возьмет крепость и вряд ли появится тут еще раз после свадьбы дочери. Как только они поженятся, Эдвард позаботится о том, чтобы жена не встречалась с родными. Он не допустит измены в собственном доме!
Он спешился и снял Ронуин с седла. Его невеста продолжала смотреть в землю. Странные манеры! То сама скромность, то откровенна и дерзка без меры! Перед самым входом Эдвард, к удивлению Ронуин, подхватил ее на руки и перенес через порог.
— Это старый английский обычай, — пояснил он, ставя ее на землю, — переносить новобрачную через порог ее нового дома.
— Но мы еще не женаты, господин.
— Все соглашения подписаны и скреплены печатью. Осталось только провести церковную церемонию. В глазах закона ты была моей женой со времени заключения договора в Монтгомери.
— Я этого не знала, — заверила Ронуин. — Законы мне не известны.
— Этого я от тебя и не ожидал, — пожал плечами Эдвард, провожая ее в большой зал. — Хочешь пить? Или предпочтешь отдохнуть в своих покоях? Я велел управляющему выбрать для тебя служанку. Ее зовут Энит, и она присмотрит за тобой.
— Вы очень добры, господин. У меня никогда не было служанки, — прошептала Ронуин. — Я вполне способна сама о себе позаботиться.
— Моя дочь не избалована, — тут же вставил принц, опасаясь, что Ронуин ляпнет что-нибудь лишнее и снова оконфузит отца. — Аббатство милосердия — обитель скромная.
Он предостерегающе посмотрел на дочь, но та, очевидно, ничуть не испугавшись, пожала плечами с ответным издевательским взглядом. Де Боло, заметившему это, оставалось лишь гадать, в чем тут дело.
— Я бы выпила немного вина, — попросила Ронуин.
Хозяин подал знак слугам, и перед гостями мгновенно появился кувшин с вином.
— Садитесь у огня, — пригласил Эдвард невесту. — Апрель — месяц холодный, хоть и весенний.
Он подвел ее к скамье перед очагом. Ронуин сняла перчатки и протянула руки к огню. Даже в профиль она была неотразима!
Эдвард взял кубок у слуги и вручил Ронуин. Она благодарно улыбнулась и подняла кубок, восхищаясь тонкой работой по серебру и зелеными камнями, вделанными в ножку. Рубиново-красное вино тонкой струйкой полилось в горло, согревая и успокаивая.
— Гости успеют прибыть вовремя, до начала церемонии? — поинтересовался ап-Граффид.
— Гостей не будет, — бросил де Боло. — Мои ближайшие родичи — кузен Рейф де Боло и его сестра Кэтрин. Я не говорил им о своей женитьбе, поскольку Рейф всегда думал, что я возьму в жены Кэтрин. Наверное, так и случилось бы в конце концов, но между нами не было никакого соглашения — ни письменного, ни устного. Да и не знал я, когда вы прибудете. Свидетелями на церемонии будете вы, ваши люди и мои слуги. Кроме того, все формальности были улажены полгода назад, и я вправе разделить ложе с вашей дочерью сегодня же, но предпочитаю получить благословение церкви.
