— И вовсе нет. Ты просто не привык видеть меня в таких чудесных нарядах. От.
— Хорошо, что в Ситроле ты была совсем другой, иначе мы не смогли бы за тобой углядеть, — ухмыльнулся От. — А теперь веди парнишку к своему господину. Мы поедем следом.
Брат и сестра направились к Эдварду. Ронуин представила брата, и де Боло приветливо поздоровался с мальчиком.
Глинн не уступал ему в учтивости. Ронуин служила переводчиком.
— Вот твое первое задание, — сказала она Глинну. — Ты должен выучить норманнский. Это несложно. Я усвоила его очень быстро.
— Он проще, чем валлийский, — подтвердил Эдвард.
Ронуин удивилась:
— Ты знаешь наш язык?
— Моя кормилица была валлийкой, — объяснил де Боло.
— Почему ты не сказал мне об этом? — Она расстроилась. Если он знает валлийский, значит, понял, что она пообещала отцу освободить или убить Глинна, если англичане попытаются его захватить.
— Хотел сделать тебе сюрприз, — лукаво улыбнулся муж и обратился к Глинну:
— Я нечасто буду говорить с тобой по-валлийски, парень. Ты должен изучить норманнский, если хочешь преуспеть в этом мире. Понятно, Глинн ап-Ллуэлин?
— Да, господин, — согласился Глинн, не в силах разгадать, почему так хитро блестят глаза зятя.
— Зачем ты так поступил со мной? — упрекнула Ронуин, когда они повернули коней к замку. — Скрыть от меня, что сведущ в моем родном языке!
— А как по-твоему, почему именно меня выбрали тебе в супруги? — усмехнулся Эдвард, вопросительно вскинув брови. — Король Генрих спросил, кто из холостяков знает валлийский достаточно хорошо, чтобы объясняться с женой-валлийкой. Я оказался единственным. Все считали, что ты не сможешь освоить норманнский. Когда же я увидел, как ты умна и образованна, решил пока не выдавать своих знаний, ибо был доволен, что тебе небезразличен наш брак.
— Значит, ты слышал, что я обещала принцу, — вздохнула Ронуин.
— А тебе следовало бы знать, что я никогда не допущу подобного, — свирепо прошипел он. — Неужели считаешь, будто я не сознаю, что, убив брата, ты покончишь и с собой, Ронуин? Не такой я глупец, чтобы не сообразить, к чему это приведет! Но я могу защитить Глинна, не жертвуя своей верностью королю и не разрывая супружеские узы. В этом я клянусь тебе, госпожа моя. Ты мне веришь?
Серые глаза горячо сверкнули, и Ронуин, не сводившая взгляда с мужа, кивнула:
— Да, Эдвард, верю.
— Прекрасно, — отозвался он. — И довольно об этом.
Глинн ап-Ллуэлин оказался в совершенно новом мире.
Ему отвели комнату и обращались с большим почтением, поскольку он был сыном принца. В Ситроле он ничем не отличался от остальных и был более известен как младший брат Ронуин, и только. Здесь же его прежде всего окрестили, и крестным отцом стал зять. Его примеру последовали и оба валлийца, отнюдь не уверенные в том, что когда-то получили крещение.
— В моем доме язычникам не место, — твердо заявил хозяин. — Вы наверняка не были христианами, иначе научили бы детей ап-Граффида основам веры.
— А тебя крестили, сестра? — спросил Глинн.
— В аббатстве. Тетя Гуинллиан стала моей крестной матерью.
Ап-Граффид пожелал, чтобы От и Дьюи остались в замке вместе с Глинном. Эдвард де Боло не стал возражать.
— Сын принца должен иметь собственную свиту, пусть и небольшую, — заметил он, хотя разгадал истинные намерения старого лиса. В случае начала войны сторожевым псам вменялось переправить через границу сына валлийского принца без ведома Ронуин и Эдварда.
— Вы тоже должны выучить норманнский, — приказал Эдвард воинам. — Так вы будете мне более полезны. Но необязательно, чтобы чужие знали об этом. — Он многозначительно подмигнул им.
— Но мы связаны клятвой верности нашему принцу, господин, — чистосердечно заявил От. — Мы валлийцы, а не англичане.
— Если когда-нибудь война между нашими народами разразится снова, — пояснил Эдвард, — вы должны исчезнуть.
Я знаю, кому вы служите, но уважайте и мою преданность королю. Но пока вы должны честно служить мне и Глинну ап-Ллуэлину, согласны?
— Госпожа… — начал От.
— Она моя жена и, если спросите, ответит, что мои интересы для нее превыше всего. Парнишка же волен сделать свой собственный выбор. Постарайтесь, чтобы он не забыл родной язык.
— Вы более чем справедливы, господин, — с поклоном ответил От.
Теперь жизнь Глинна обрела новый смысл, и он наслаждался каждой минутой. От него требовали посещения заутрени вместе с Ронуин. После завтрака парнишка несколько часов изучал различные науки с отцом Джоном. Только к середине дня он освобождался, чтобы проехаться верхом или немного отдохнуть. Какой радостью стало для него умение читать и писать! Теперь он мог записывать слова песен на пергаменте. Зять позаботился о том, чтобы манеры мальчика стали утонченными и элегантными, а хорошая еда сразу сказалась на его внешности. Он даже вырос немного.
Как-то, когда Глинн с Ронуин въехали на вершину холма, она заметила:
— По-моему, ты наконец счастлив, Глинн, впервые в своей жизни.
— Да, сестрица, — немного подумав, ответил мальчик. — Больше я ничего не боюсь, а в Ситроле всего страшился, особенно после твоего отъезда. А ты, Ронуин? Ты счастлива?
