Пойми, мы обязаны присоединиться к принцу. А теперь иди и засвидетельствуй свое почтение его жене, Ронуин.
— Я позабочусь о господине, хозяйка, — пообещала Энит.
Ронуин наскоро умылась, пригладила волосы, расправила платье и поспешила в королевский шатер. Стоило ей назвать свое имя, как стражник отступил и пропустил ее внутрь.
Ронуин присела в поклоне перед принцессой.
— Как приятно видеть тебя, Ронуин де Боло! — воскликнула леди Элинор. — Садись и расскажи нам о своем добром супруге, который, как я слышала, болен. Надеюсь, он поправляется?
— Да, госпожа, — кивнула Ронуин и, поведав о своих приключениях, пожаловалась на упрямство мужа:
— Боюсь, господин мой слаб для дальнейшего путешествия, но он и слышать ничего не желает.
— Ох уж эти мужчины! — посочувствовала принцесса Элинор. — Думают, что они несокрушимы! Что ж, возвращайся к своему господину и постарайся поскорее поднять его на ноги. А потом явишься ко мне и станешь одной из придворных дам на время путешествия в Акру. Подумай только, — с теплой улыбкой добавила она, — какие истории мы когда-нибудь будем рассказывать нашим внукам!
— Сначала я должна родить ребенка, — пробормотала Ронуин.
— Ты так и не стала матерью? — расстроилась леди Элинор, участливо качая головой. — Мы должны сделать пожертвование Святой Анне, матери Девы Марии. Я говорила, что она тебе поможет. Когда займешь место в моей свите, мы станем молиться вместе.
Ронуин вернулась в палатку повеселевшая и полная новых сил.
— Найди сэра Фулка, — велела она Энит. — Я потренируюсь с ним на мечах. Эдвард, муж мой, забота о тебе занимала все мое время, но теперь я хотела бы немного размяться.
Ты побудешь без меня еще немного?
Эдвард великодушно кивнул, хотя требование жены не слишком пришлось ему по душе.
— А что сказала леди Элинор? — поинтересовался он.
— Сказала, что мужчины воображают себя несокрушимыми, — засмеялась Ронуин, — и попросила, чтобы я поскорее поставила тебя на ноги, так что у меня нет иного выхода!
Но сначала я должна поработать до изнеможения, чтобы немного успокоиться. Завяжи-ка! — Она повернулась к нему спиной, прося закрепить стеганый жилет.
— Надень кольчугу, — велел он.
— Чересчур жарко! — запротестовала она.
— И все-таки нужно. Ты так яростно сражаешься, что кровь противника невольно закипает. Не хочу, чтобы тебя случайно ранили, ягненочек.
Не хватало еще, чтобы в результате несчастного случая она осталась бесплодной! Правда, эту мысль Эдвард вслух не высказал.
Натянув шоссы, Ронуин надела панцирь с металлическими наплечниками и шлем с кольчужной бармицей.
— Я сварюсь заживо! — проворчала она.
— Такова цена, которую приходится платить воинам, — засмеялся Эдвард. — Постарайся не слишком долго находиться на солнце. Если заболеешь, кто будет за мной ухаживать, моя нежная лань?
— Дурачок, — парировала она, — ты просто ревнуешь, когда я забавляюсь со своим мечом, хотя у тебя нет на то никаких оснований.
— Предпочел бы, чтобы ты забавлялась моим, — лукаво усмехнулся Эдвард.
Ронуин покраснела до корней волос.
— Негодник!
Но Эдвард продолжал озорно улыбаться:
— Лучше подари мне поцелуй, женушка.
— Такой бесстыдник, как ты, его не заслуживает! Лучше поразмысли о своих прегрешениях, и, может, по возвращении я поцелую тебя, если станешь искренне раскаиваться, — пообещала Ронуин и, подхватив меч, выбежала из шатра.
Эдвард проводил ее нежным взглядом. Трудно поверить, но тяготы путешествия только сблизили их.
Может, это Господь благословил их за благочестие и веру?
Впервые за время их супружеской жизни в нем загорелась надежда.
Ронуин практиковалась с сэром Фулком под большим тентом, скрываясь от палящих лучей. Проходившие мимо принимали ее за рыцаря, поскольку длинные волосы валлийки прятались под шлемом. Из-за жары приходилось делать частые перерывы на отдых и умываться прохладной водой. Именно в один из таких перерывов в лагере поднялась тревога.
— Скорее, леди, я отведу вас в шатер, — пробормотал сэр Фулк.
— Нет, — отказалась Ронуин. — Это единственная возможность встретиться с язычниками лицом к лицу, особенно теперь, когда французы попросили мира.
— Но мы начнем битву за Иерусалим, когда доберемся до Акры, госпожа. Вы еще покажете себя, — возразил сэр Фулк.
— Фи, какие глупости! Ни в чем нельзя быть уверенным!
Никто из нас пока не напоил меч вражеской кровью. Вперед!
На коня, Фулк! На коня!
И она помчалась к загону, где были стреножены лошади.
Фулк заколебался, зная, что ему следовало бы вернуться в шатер и все рассказать де Боло, но схватка закончится раньше, чем он успеет вскочить на своего жеребца. Мусульмане нападали на крестоносцев по несколько раз в день, но никогда не ввязывались в серьезное сражение. Решив, что Ронуин права, Фулк кинулся следом. Несправедливо, что ей достанутся все лавры!
