Лиле не надо переходить Пряжку, она жила на том же берегу, где школа. А Вера ничего, переходила, не боялась, хотя даже зимой на льду видны голубые пятна – проталины, можно провалиться. Когда случилось наводнение, это уже в начале четвертого класса, учителя предупредили, что Пряжка может выйти из берегов, и даже отменили уроки, отпустили всех домой, Лиля, не дождавшись бабушки, побежала в глубь дворов, чтобы успеть не утонуть, а Вера сосредоточенно устраивала в двухлитровой банке хомяка, она в тот день пришла с хомяком, и отказалась бежать (даже с Манечкой), пока не нарвет тому листьев одуванчиков в садике за школой.
Наводнения в тот день так и не случилось.
В шестом классе Лилей стали активно интересоваться мальчики, даже из седьмого старшего класса. Почему именно Лилей, хотя они подруги и везде ходят вместе, Вере было неважно, или она умела скрыть досаду. К шестому классу уже выяснилось, что Вера живет с папой, а тети Оли-Наташи-Люды, иной раз живущие в их доме, меняются часто. Мамы у Веры нет, мама умерла, так бывает, оказывается. Зато у Лили папа в Финляндии, а у Манечки – тоже есть где-то, наверное. Девочек без пап не бывает, это факт, но про Манечкиных родителей Лиля с Верой не говорили почему-то.
После восьмого класса, когда ездили с ночевкой в подшефный колхоз и полночи жгли громадный костер: бревна в нем стоймя стояли, огонь видно даже за лесом, – у Лили случилась настоящая взрослая любовь с Сережей Соловьевым. Грудь у Лили в то лето сильно выросла, Лиля немного стеснялась, но заставляла себя ходить грудью вперед и скоро привыкла. Вера осталась почти такой же, как в детстве, разве косу заплетала без «петухов» и поступила в ПТУ, где учащимся платили стипендию и выдавали форму: темно-синюю, с эмблемой на рукаве. Лилина мама сказала, это ужас-кошмар отдавать ребенка в училище для пролетариата, а потом узнала про Сережу Соловьева, и у нее появился другой ужас-кошмар.
Про пролетариат Лиля не вполне поняла, хотя уже изучала обществоведение, но скоро переехала в другой район, поступила в математическую школу и попыталась завести других подружек.
Река Пряжка с синими проталинами по весне, липы с круглыми кронами и квартира Блока напротив Банного моста, еще не ставшая музеем, остались в детстве.
С другими подружками у Лили получилось не сразу и не так, как было с Верой и Манечкой. Они еще переписывались, и скучали, и плакали пару раз друг по дружке, хотя вполне могли бы встречаться, приезжать в гости, не такой город огромный и непереходимый. Но репетиция детской любви кончилась, у Лили уже был Сережа. И с ним-то Лиля как раз встречалась, к нему ездила в гости – днем, когда его родителей не было дома, потому что у Лили нельзя, у Лили всегда бабушка.
Вера тоже скоро перестала скучать. И разлюбила переписываться. Она, конечно, отвечала на письма, но редко и коротко. Правда, успела написать Лиле довольно интимное: они уже взрослые и скоро станут такими же безупречными, как их Манечка. После чего они потерялись. Все три. Наверное.
А потом стремительно прошли пятнадцать лет, и двадцать, и тридцать. Век сменился, даже страна поменялась, в смысле названия; много чего изменилось, но не всегда по сути.
Марина бежала к автостоянке изо всех сил: надо ехать на службу, срочно. Бежала по свежевырубленному Дачному проспекту, там строили съезд с новехонькой Кольцевой автодороги и потому вырубили все лиственницы и березы, что мешали оранжевым финским асфальтоукладчикам. Марина опаздывала, что было чревато, так как новая, как лиственничный пень, администраторша могла оплошать без Марины и не справиться с ситуацией. А в этом сезоне слишком часто случались издержки и штрафы, потому следовало упереться и повкалывать самой. Марина держалась за новую работу, место не то чтобы выгодное, но довольно безопасное и непротивное. С людьми все время, то есть не скучно. Вспомнила, как боялась людей в детстве, даже одноклассников. Люди, посторонние люди, особенно учителя и врачи, вечно чего-то хотели от нее, а она не умела соответствовать. Вот Манечка, идеальная Манечка, та – да, могла все.
Вспомнив о Манечке, Марина улыбнулась на бегу. Хорошо, что Сережа появился у нее так рано, из-за него она быстро повзрослела и научилась управляться хотя бы с близкими. Но специальность выбрала неправильно, пусть бухгалтеры и стояли в те времена на верхней ступени востребованности. Марина бралась за работу от души, но вскоре выяснялось, что душа и коммерция не совместимы, и сколько бы она ни сидела за квартальными отчетами, от бухгалтера нужно не только сведение баланса.
