Однако жизнь продолжала биться в глубинах его естества. Сердце гнало по венам густеющую кровь. Лёгкие тяжко вздымались и опадали, нагнетая в обмякшее тело кислород, выбрасывая наружу углекислый газ вперемежку с винными парами. И тело не умирало. Подчиняясь великому закону Жизни – все его клеточки и мембраны, все сухожилия и ткани, все кости и хрящи – каждый по отдельности и все вместе – боролись за самоё себя. Предсмертные конвульсии, рвущие плоть судороги, агония нежных клеток мозга и жуткое погружение сознания в ночь, в вечную тьму – всё это напоминало нашествие вражеских полчищ, с быстротой молнии занимающих позиции, уничтожающих всё на своём пути. О такой войне – молниеносной и безжалостной – мечтал Иосиф всю свою жизнь. И он получил эту войну! Только в роли побеждённого оказался он сам. На себе испытал ужас столкновения с жестоким врагом, который не знает пощады и не принимает ни оправданий, ни капитуляции, но признаёт одну лишь смерть – как высшее благо и окончательное разрешение всех вопросов. Что это был за враг? – этого Иосиф не знал. Возможно, это был древний демон, набросившийся на него в самую неподходящую минуту. А может, демон сидел в нём все эти годы и терпеливо ждал, когда ему будет дарована свобода действий? Или страшный демон – он сам?..
Жуткие мысли всплывали откуда-то из глубины. Сознание медленно возвращалась к Иосифу, и вместе с сознанием в душу вползал непереносимый ужас. Иосиф заскрипел зубами и крепко зажмурился, замотал головой (так ему казалось). И в какой-то миг просветления вдруг вспомнил душную узкую келью в горийском духовном училище, и как он изо дня в день зубрил главную молитву «Отче наш!» – как спасение, как надежду. Вот оно! Нужно попросить Его! Нужно помолиться! И Он спасёт! Иосиф не понял даже, а почувствовал всё это. Ничего больше не запомнил он из того учения. А эту молитву он помнил всегда.
Губы его дрогнули, и в полной тишине послышались страшные хрипы, в которых почти нельзя было угадать заветные слова:
Молитва была произнесена (или продумана?) – и ему сразу стало легче. Он словно бы исполнил некий долг, выполнил трудную и важную работу, после которой можно отдохнуть. Так неожиданно успокаивается человек перед лицом неодолимой силы, когда испробовано всё и сил больше нет.
Некоторое время он лежал с закрытыми глазами и ни о чём не думал. Сознание заволокла непроницаемая тьма, он укрылся в ней от всех невзгод. Но тьма колыхалась и постепенно высветлялась. Иосиф не умирал. Что-то удерживало его в этом мире. И через какое-то время он снова очнулся. Он по-прежнему лежал на полу и видел перед собой ножки дивана и утопающий во тьме угол комнаты. Ему казалось, что прошло очень много времени, он передумал и перечувствовал бездну всего, но ничего не изменилось вокруг. Он всё так же прижимается щекой к жёсткой щетине ковра, и все предметы незыблемо стоят на своих местах. И никто не идёт к нему на помощь. Хотя в огромном доме со множеством пристроек и подземным бункером полно людей – охранников, дежурных, прислуги. Но он сам приучил их не входить к нему без вызова. Для вызова в каждой комнате и в коридорах имелись специальные кнопки. И в этой комнате они тоже были – одна висела на стене у входа, а другая находилась на столике, который в углу. Достаточно преодолеть несколько метров – и он будет спасён. Но Иосиф знал, что эти метры ему не одолеть. Он даже не мог пошевелить рукой. По-прежнему видел её перед собой – за всё это время она не сдвинулась ни на йоту. И всё его тело – которое он так любил, так берёг! – безжизненно распласталось на полу. Он знал, что никогда уже не будет прежним – не встанет на ноги, не расправит плечи и не вздохнёт вольно и глубоко… Жизнь приблизилась к роковой черте. Что за ней?
