Дженнифер Франклин с изумлением осознает, что самые сокровенные ее тайны и желания оживают на страницах книг Бретта Мак-Кормика. Потрясенная до глубины души, она знакомится с писателем. Страсть вспыхивает мгновенно, точно пожар, и противостоять ей невозможно. Но откуда у влюбленных странное ощущение, что им известно друг о друге абсолютно все? Откуда уверенность, что когда-то, давным-давно, они уже знали друг друга?
С достаточно большой вероятностью подавляющее число людей, с которыми приходится общаться любому субъекту, почти всегда бессовестно ему лгут. И с той же вероятностью он верит тому, что читает в газетах или видит в программе новостей. С завидным упорством Моисея, сходящего с Синайских гор, он безропотно глотает предвыборные обещания всевозможных демагогов и слепо принимает своего адвоката, врача или дантиста за абсолютно честного, неподкупного и безошибочно грамотного специалиста.
В возможность реинкарнации субъект не верит из-за суеверного страха. Но вот когда этот страх надоест ему своей неопределенностью, он начнет доказывать обратное с такой настойчивостью, что сама Матерь Всей Жизни уже не сможет его переубедить.
Тусклые отблески праздничных огоньков слабо высвечивали во тьме хлопкового, склада две фигуры: высокого худощавого мужчину в темной вечерней паре и молодую женщину в пышном желтом шелковом платье. Их силуэты сплелись в объятии. Стенание ветра и шуршание листвы вековых дубов заглушали слова любви, срывающиеся с их губ.
Это уединенное место стало уже привычным для их встреч теплыми летними ночами. Склад находился в деревянной пристройке невысокой башни, стоящей почти у самого леса, особняком от остальных хозяйственных помещений. Иногда они забирались на чердак, откуда были видны окрестности.
Правда, в эту ночь все было совсем по-другому. Множество гостей прогуливалось по садовым дорожкам, то скрываясь в густой зелени, то снова появляясь в пятнах света. Даже сюда доносилась музыка из дома. Так что их уединение было весьма относительным, да и не могли они сегодня его себе позволить: их длительное отсутствие сразу заметили бы. Ведь праздник, бал, гости, иллюминация — все это было в их честь. Анне исполнилось девятнадцать, и они с Сэзом наконец-то объявили о своей помолвке. Бросать гостей надолго в такой день было по меньшей мере неприлично. Но пока Анна и Сэз просто сидели и целовались. Еще раз. И еще.
— Спасибо тебе за браслет, Сэз, — прошептала девушка. — Это самый лучший подарок сегодня.
Сэз наклонился еще ближе:
— Значит, я делаю вывод, что он тебе понравился?
— М-м-м, — протянула Анна, делая вид, что раздумывает.
Сэз тихо и счастливо засмеялся:
— «М-м-м» — это «да»?
— «М-м-м» — это «да»! — Она снова поцеловала Сэза. — Этот браслет просто восхитителен.
— Ну хорошо. — Он поправил ей выбившийся из прически локон. — Знаешь, у меня есть еще один подарок — медальон. Но ты получишь его только в день свадьбы.
Она запустила тонкие пальцы ему в волосы.
— Мне кажется, это уже излишество, ты слишком заботишься обо мне.
— Этот медальон в форме сердца, — продолжал Сэз, как будто не слыша.
— Да? Ну тогда ладно, так уж и быть. — Анна притворно вздохнула. — Если он в форме сердца, то я согласна.
Он снова поцеловал ее в губы.
— Золотой медальон как символ нашей вечной любви…
— Честно говоря, я не люблю золота.
— Но на нем уже есть гравировка! — возмутился Сэз.
— Да? — Анна бросила на него хитрый взгляд. — И что там написано?
Его дыхание коснулось девичьей шеи.
