– По глазам вижу, вас переполняет несогласие, – сказал Моридин, обращаясь ко всем троим, – хотя лишь одной из вас достало глупости открыть рот. М’Хаэль заслужил эту награду. Слишком многие из нас вступили в состязание с ал’Тором, когда предполагалось, что он слаб. М’Хаэль же вместо этого завоевал доверие Льюса Тэрина, после чего возглавил подготовку тех, кто является его оружием. Именно он воспитывает новое поколение Повелителей ужаса на славу и во благо Тени. А вы трое? Покажите, чего вы добились с тех пор, как вас освободили!
– Ты узнаешь о плодах моих трудов, Моридин, – мрачно пообещал Демандред, – и увидишь их несметное множество. Главное, не забудь о моем требовании: я встречусь с ал’Тором на поле брани. Его кровь принадлежит мне и никому другому.
По очереди посмотрев в глаза всем присутствующим, он повернулся к М’Хаэлю. Похоже, эти двое знали друг друга. Они уже встречались.
«У тебя появился конкурент, Демандред, – подумала Могидин. – Ал’Тор нужен ему не меньше, чем тебе».
В последнее время Демандред изменился. В прошлом ему было плевать, кто прикончит Льюса Тэрина. Главное, чтобы тот был мертв. Почему же теперь он твердит, что должен убить его своей рукой?
– У Демандреда имеются планы на грядущую войну, – сказал Моридин. – И ты, Могидин, должна ему помочь.
– Помочь? Ему? – удивилась она. – Я…
– Не забываешься ли ты, Могидин? – Голос Моридина стал мягким как шелк. – Сделаешь, как велено. Демандред хочет, чтобы ты понаблюдала за одной армией. К ней еще не приставлено должной слежки. Скажи хоть слово наперекор – и поймешь, что боль, которую ты чувствовала до сих пор, – лишь тень истинных мучений.
Ее рука взметнулась к ловушке для разума. Глядя Моридину в глаза, Могидин поняла, что от ее уверенности в себе не осталось ни следа. «Ненавижу тебя, – подумала она. – И еще сильнее ненавижу за то, что унижаешь меня перед другими».
– Наступают последние дни, – сказал Моридин, поворачиваясь ко всем спиной. – И в эти оставшиеся часы вы заслужите последнюю награду. Забудьте о взаимной неприязни и об обидах. Доведите свои замыслы до завершения. Разыграйте сильнейшие козыри, ибо это… Это конец.
Талманес лежал на спине и смотрел в темное небо. Казалось, в тучах отражаются огни гибнущего под ними города. Неправильно это. Светить должно не снизу, а сверху – так?
С коня он свалился вскоре после выступления к городским воротам. Вообще-то, он помнил, как это произошло. Ну, почти все. Однако из-за боли думать становилось все труднее. Вокруг перекрикивались люди.
«Надо было… Надо было мне почаще шутить над Мэтом… – При этой мысли губы Талманеса изогнулись в слабой улыбке. – Как глупо… Не время думать о таких вещах. Я должен… должен найти драконов. Или мы уже их нашли?..»
– Повторяю, с этими треклятыми штуковинами так не получится! – Голос Дэннела. – Проклятье, это ж вам не Айз Седай на колесиках! Огненную стену нам не создать. Можно лишь швырять в троллоков вот эти металлические шары.
– Они же взрываются! – Голос Гэйбона. – Так давайте сделаем, как я говорю. Взорвем все сразу!
Веки Талманеса сомкнулись.
– Да, шары взрываются, – подтвердил Дэннел. – Но сперва ими нужно выстрелить. Если же выстроить их в ряд, а троллоки набегут и прорвутся через них, то никакого толка не будет.
Чья-то рука потрясла Талманеса за плечо.
– Лорд Талманес! – сказал Мелтен. – Нет бесчестья в том, чтобы закончить все прямо сейчас. Знаю, как вы мучаетесь. Пусть вас укроют последние объятия матери.
Шелест, с которым меч выходит из ножен. Талманес собрался с духом.
И вдруг он понял, что не хочет, совсем не хочет умирать.
Заставив себя открыть глаза, Талманес посмотрел на стоявшего над ним Мелтена и поднял руку: мол, погоди. Рядом, скрестив руки на груди, замерла Джесамин. У нее был озабоченный вид.
– Помоги встать, – велел Талманес.
Мелтен помедлил, затем выполнил приказ.
– Вам лучше прилечь, – сказала Джесамин.
– Нет, мне лучше постоять, вместо того чтобы дать себя с почетом обезглавить, – проворчал Талманес и стиснул зубы. Ну и боль… О Свет! Что это, его рука? Так почернела, будто ее обугливали на костре. – Что… Что происходит?
– Нас загнали в угол, милорд. – Судя по мрачному голосу и полному решимости взгляду, Мелтен уже списал Отряд со счетов. – Дэннел и Гэйбон спорят, как лучше поставить драконов для последнего боя. Алудра отмеряет заряды.
Талманес наконец-то сумел выпрямиться в полный рост и тут же схватился за Мелтена. Перед ним была просторная городская площадь, где собралось две тысячи людей. Они жались друг к другу, словно путники в пустыне, ищущие тепла зябкой ночью. Дэннел и Гэйбон расположили драконов полукругом, развернув орудия к центру города. За этим барьером теснились беженцы. Бойцы Отряда сосредоточились возле драконов; для стрельбы каждому орудию требовались три пары рук, и почти все солдаты прошли какую-никакую подготовку.
Соседние здания горели, но отблески пожара вели себя как-то странно. Почему пламя не освещает улицу? На ней слишком темно. Будто ее выкрасили черной краской. Или…
