– Кто? – громко повторил Роэдран. Вернее сказать, пропищал.
Но Ранд потерял к нему всякий интерес. Входные клапаны шатра наконец повисли без движения.
– Итак, – сказал Ранд, – все в сборе. Спасибо, что пришли.
– Как будто у нас был треклятый выбор, – проворчал Грегорин. С собой он привел нескольких иллианских аристократов. Каждый из пятерых его спутников входил в Совет девяти. – Мы угодили в ловушку, оказавшись между тобой и самой Белой Башней. Да сожжет нас всех Свет.
– Вам уже известно, – продолжил Ранд, – что Кандор пал, Кэймлин захвачен Тенью. Последние из малкири принимают бой в Тарвиновом ущелье. Конец близок.
– Тогда почему мы стоим в этом шатре, Ранд ал’Тор? – осведомился король Пейтар Арафелский, на чьей голове сохранился лишь тонкий ободок седых волос, но пожилой король оставался широкоплеч и грозен на вид. – Не хватит ли позировать друг перед другом? Пора заняться делом. Нас ждет битва!
– Битву я тебе обещаю, Пейтар, – тихо произнес Ранд. – Такую, что насытишься ею по горло. Три тысячи лет назад я сошелся в бою с силами Темного. В нашем распоряжении имелись все чудеса Эпохи легенд, у нас были Айз Седай, способные творить такое, от чего у тебя голова пошла бы кругом, и тер’ангриалы, наделявшие людей умением летать и выдерживать любой удар. Да, мы победили, но едва-едва. Об этом ты подумал? Сегодня Тень в той же силе, как три тысячи лет назад, и Отрекшиеся нисколько не состарились. Но мы-то – далеко не те же люди.
В шатре стало тихо. Входные клапаны заволновались на ветру.
– Что ты хочешь сказать, Ранд ал’Тор? – Эгвейн скрестила руки на груди. – Что все мы обречены?
– Я говорю лишь, что нам нужен план. План совместной атаки, – пояснил Ранд. – В прошлый раз мы не уделили ему должного внимания и чуть не потерпели поражение. Каждый из нас думал, что знает, куда идти и что делать. – Он посмотрел Эгвейн в глаза. – В те времена все мужчины и женщины считали себя вождями на поле боя. У нас была армия полководцев. Вот почему мы едва не проиграли. Вот что в итоге обернулось порчей, Разломом, безумием. И я виноват в этом не меньше других. Если не больше. Повторения я не допущу. Я не стану спасать этот мир ради того, чтобы увидеть новый Разлом. Я отказываюсь умирать за людей только затем, чтобы они набросились друг на друга в тот самый миг, когда падет последний троллок. Вот что у вас на уме. И сожги меня Свет, если это не так!
Другой не заметил бы обжигающих взглядов, которыми обменялись Грегорин и Дарлин, или жадного блеска в глазах Роэдрана, когда тот покосился на Илэйн. Какие государства падут жертвами этого конфликта, а какие помогут соседям – разумеется, из чистого альтруизма? Как скоро этот альтруизм сменится алчностью и желанием захватить чужой трон?
Многие из явившихся на Поле Меррилор правителей слыли приличными людьми, но этого мало: когда в твоих руках сосредоточена такая власть, непросто не поглядывать по сторонам. Даже Илэйн при первой же возможности слопала соседнюю страну. И она сделает так снова. Такова природа властителей, природа самих государств. Поступок Илэйн выглядел вполне уместно, поскольку от ее правления Кайриэн только выигрывал.
Но кто еще рассуждает подобным образом? Кто решит, что именно он способен обеспечить лучшее правление или восстановить порядок в другой стране?
– Никто не хочет войны, – заявила Эгвейн, и все взгляды устремились к ней. – По-моему, ты пытаешься прыгнуть выше головы, Ранд ал’Тор. Ты не способен изменить человеческую природу. Тебе не под силу прогнуть мир и заставить его потакать твоим капризам. Позволь людям жить своей жизнью и выбирать собственный путь.
– Не позволю, Эгвейн. – В глазах у него вспыхнул тот самый огонь, что Эгвейн видела, когда Ранд впервые пробовал переманить айильцев на свою сторону. Да, ему очень шло это чувство: разочарование, что люди не видят мир столь же ясно, как он, хотя эта ясность ему лишь мерещится.
– Не понимаю, что еще ты можешь сделать, – продолжила Эгвейн. – Назначить императора, чтобы тот правил всеми нами? Хочешь стать настоящим тираном, Ранд ал’Тор?
Он не стал огрызаться в ответ. Он протянул руку в сторону, и один из его Аша’манов вложил в нее свиток. Ранд положил бумагу на стол, а затем с помощью Силы развернул и распрямил объемный документ, плотно заполненный убористым текстом.
– Я называю это Драконовым договором о мире, – тихо промолвил он. – И это первое из трех моих требований. Ваша плата в обмен за мою жизнь.
– Дай-ка посмотреть. – Илэйн потянулась к свитку, и Ранд, очевидно, не возражал, поскольку королева Андора успела стащить документ со стола прежде других изумленных монархов.
– По этому договору ныне существующие границы ваших стран считаются неизменными, – произнес Ранд, снова заложив руки за спину. – Государствам запрещается нападать друг на друга. Также в каждой из столиц должна открыться школа – полностью обеспеченная всем необходимым из казны, и двери ее будут открыты для всех, кто пожелает учиться.
