– Ты взяла на себя руководство, – сказал Брин. – Ты не военачальник, Илэйн, и от тебя не ждут полководческих прозрений. Но когда Тенобия стала сокрушаться, что Салдэйя осталась беззащитной, именно ты вернула ее внимание к делам первостепенной важности. Существуют немалые разногласия, но ты объединила нас, помогла забыть о былых обидах и предотвратила раздор. Хорошая работа, ваше величество. Очень хорошая.
Илэйн усмехнулась. О Свет, как же трудно не расплыться в искренней улыбке до ушей, услышав от Брина такие слова! Во многом этот человек заменил ей отца – насколько это вообще было возможно.
– Спасибо. И еще, Брин, корона приносит извинения за…
– Ни слова больше, – сказал он. – Колесо плетет так, как желает Колесо. Я не виню Андор за то, что со мною стало. – Он помолчал. – Но сражаться буду в рядах Белой Башни, Илэйн.
– Понимаю.
Брин поклонился ей и удалился в сторону лагеря Эгвейн.
– Ну что, пора к себе? – спросила подошедшая Бергитте.
– Я… – Илэйн осеклась, услышав негромкий, но глубокий и мощный звук. Бергитте начала было спрашивать, что случилось, но Илэйн, нахмурившись, подняла руку – дескать, погоди – и отправилась смотреть, что происходит.
Вдвоем они обогнули шатер и по зеленой траве, усыпанной цветками утродыханьицы, направились на звук, становившийся все громче и громче. Песня. Прекрасная песня, не похожая ни на одну из тех, что доводилось слышать Илэйн, и такая звучная, что от нее пробирала дрожь и вибрировало все тело.
Это дивное пение, полное благоговейной радости, омывало и обволакивало душу, хотя слов Илэйн не понимала. Она приблизилась к группе существ, громадных, как сами деревья. Они стояли, касаясь шишковатых стволов деревьев, выращенных Рандом, и глаза их были закрыты.
Три дюжины огиров, все разного возраста. У некоторых брови белые, как свежевыпавший снег, а другие были не старше Лойала. Он тоже был здесь и пел, и широкая улыбка поднимала уголки губ.
Неподалеку, сложив руки на груди, стоял Перрин, а рядом – его жена.
– Когда вы упомянули Аша’манов, мне подумалось: раз уж нам требуются союзники, как насчет огиров? Я собирался поискать Лойала, но он сам нашелся – прямо здесь, среди деревьев.
Илэйн кивнула. Песнь достигла кульминации, затем стихла, огиры склонили головы, и на какое-то время наступила тишина.
Наконец один из древних огиров – с белой бородой до пояса и такими же белыми длинными вислыми усами – открыл глаза и повернулся к Илэйн. Потом он зашагал к ней, и за ним двинулись и другие старейшины обоих полов. С ними подошел Лойал.
– Ты – королева, – поклонился Илэйн древний огир. – Та, кто возглавляет это путешествие. А я – Хаман, сын Дала, сына Морела. Мы пришли, чтобы предложить топоры для вашей битвы.
– Мне очень приятно, – кивнула ему Илэйн. – Три дюжины огиров добавят силы нашим войскам.
– Три дюжины, юница? – зычно расхохотался Хаман. – Не для того собирался Великий Пень, не для того велись бесконечные споры, чтобы прислать к тебе каких-то три десятка бойцов! Огиры – все, кто способен держать топор или длинный нож, – будут сражаться наравне с людьми.
– Прекрасно! – воскликнула Илэйн. – Я найду применение вашему оружию.
– Так быстро, – покачала головой пожилая женщина-огир. – Так поспешно… Знай же, юница, что некоторые из нас предпочли бы отвернуться от тебя – и всего этого мира – перед лицом Тени.
– Что, вы и правда так поступили бы? – изумленно моргнула Илэйн. – Просто… оставили бы нас наедине с этой битвой?
– Некоторые высказывались за такое решение, – сказал Хаман.
– Я сама разделяла подобное мнение, – добавила женщина, – и аргументировала его, хотя сомневалась, что мои доводы верны.
– Что? – спросил Лойал, неуверенно ступая вперед. Похоже, он впервые услышал об этом. – Сомневалась?
– Если Темный завладеет этим миром, перестанут расти деревья, – взглянула на него женщина.
– Но почему ты?.. – удивленно посмотрел на нее Лойал.
– Чтобы в споре родилась истина, сын мой, необходимы контрдоводы. Через возражения спорщик познает незыблемость своей позиции. Разве тебе неведомо, что самые крепкие корни дерево пускает под натиском ветра? – Она покачала головой, но этот жест был полон материнской любви. – Не говоря уже о том, что ты покинул стеддинг раньше, чем следовало. Не стоило так поступать, причем в одиночку. К счастью, этот вопрос уже решен.
– Решен? – переспросил Перрин.
– Ну… видишь ли, Перрин, теперь я женат, – покраснел Лойал.
– Об этом ты еще не рассказывал!
– Все произошло так быстро… Я женился на Эрит, – кстати, она вон там. Слышал, как поет? Разве песня ее не прекрасна? Быть женатым не так уж плохо, Перрин. Почему ты мне не говорил, что это не так уж плохо? Мне очень даже нравится.
– Рада за тебя, Лойал, – вмешалась Илэйн. Огиры могут часами говорить на одну и ту же тему, если их не остановить. – И спасибо вам всем, что присоединились к нам.
– Думаю, оно того стоило, – сказал Хаман. – Хотя бы ради того, чтобы узреть эти деревья. Всю мою жизнь люди только срубали Великие Древа, и увидеть, как их не уничтожают, но выращивают… Мы приняли верное решение. Да-да, верное. Остальным надо это увидеть…
