Их были тысячи. Каждый глядел из глубины широко распахнутыми, полными ужаса глазами. Они были обречены тонуть вечно: не мёртвые — им не было позволено умереть — они постоянно хватали ртом воздух, а вдыхали лишь воду. Пока она смотрела, из глубины поднялось что-то тёмное и утащило одного из них вниз. Словно цветок распустилось в воде кровавое облако, и остальные фигурки при виде него задёргались ещё сильнее.
Могидин улыбнулась. Зрелище чужих страданий поднимало ей настроение. Вероятно, эти люди — всего лишь плод воображения, но, быть может, это те, кто не оправдал надежд Великого Повелителя.
На краю платформы распахнулись ещё одни переходные врата, и через них ступила незнакомая женщина. Пугающе непривлекательная особа с крючковатым носом картошкой и косящими в разные стороны бесцветными глазами. На женщине было платье из жёлтого шёлка с претензией на элегантность, но оно только ещё сильнее подчеркивало её безобразие.
Могидин презрительно усмехнулась и вернулась в кресло. Зачем Моридин пустил на встречу Избранных чужака? Эта гостья могла направлять; должно быть, она из этих бесполезных женщин, которые в эту Эпоху именовали себя Айз Седай.
«Надо отдать ей должное, — подумала Могидин, опустившись в кресло, — она и вправду сильна». Как Могидин упустила Айз Седай с подобными способностями? Её источники почти сразу же заприметили жалкую вертихвостку Найнив, а эту страхолюдину упустили?
— И это та, кого ты желаешь нам представить? — скривился Демандред.
— Нет, — рассеянно ответил Моридин. — Вы уже встречались с Хессалам.
Хессалам? На Древнем Наречии это означало… «Непрощённая». Женщина дерзко встретилась взглядом с Могидин, и что-то в её позе показалось той знакомым.
— У меня много дел, Моридин, — сказала новоприбывшая. — Хорошо бы это было…
Могидин ахнула. Эта манера…
— Не смей обращаться ко мне подобным тоном, — негромким голосом оборвал её Моридин, не оборачиваясь. — Не смей разговаривать так ни с кем из нас. Сейчас даже Могидин в большей милости, чем ты.
— Грендаль? — в ужасе воскликнула Могидин.
— Не произноси этого имени! — Моридин резко обернулся; языки пламени на воде взметнулись ввысь. — Она лишена его.
Грендаль-Хессалам села, не глядя в сторону Могидин. Да, то, как эта женщина держалась… всё верно, это она.
Могидин едва не подавилась ехидным смешком. Грендаль всегда пользовалась своей внешностью, чтобы ошеломлять соперников. Что ж, та и теперь ошеломляла, но по-другому. Как изощрённо! Её, верно, аж корчит от этого. Что же она могла натворить такого, что её наказали подобным образом? Статус Грендаль — её авторитет и легенды, что о ней ходили — всецело были связаны с её красотой. А теперь? Может, начнёт подыскивать себе любимцев среди самых уродливых людей, чтобы они могли соперничать с её собственным безобразием?
На этот раз Могидин засмеялась. Тихонько, но Грендаль услышала и метнула в неё такой взгляд, который сам по себе мог поджечь океанскую воду.
Могидин ответила спокойным взглядом, почувствовав себя увереннее. Она подавила порыв погладить кор’совру. «Ну, давай, Грендаль, — подумала она, — теперь хоть из кожи вон лезь. Мы с тобой, милочка, оказались на равных — и ещё посмотрим, кто выиграет этот забег».
Ветер усилился, и море вокруг них покрылось зыбью, хотя платформа оставалась неподвижной. Моридин позволил огню погаснуть, и вокруг поднялись волны. Могидин едва различала тела под водой — видны были лишь тёмные силуэты. Некоторые были мертвы. Другие, освободившись от цепей, рвались к поверхности, но стоило им почти добраться до воздуха, как каждый раз что-то снова утягивало их вниз.
— Теперь нас мало, — сказал Моридин. — Мы четверо и та, что наказана более всех — это все, кто остался. Это само по себе делает нас сильнейшими.
«Некоторых из нас — да, — подумала Могидин. — А кое-кто из нас погиб от руки ал’Тора, Моридин, и, чтобы его вернуть, потребовалось вмешательство Великого Повелителя». Почему Моридина так и не наказали за его провал? Но, пожалуй, не стоит заходить слишком далеко в поисках справедливости под властью Великого Повелителя.
— Тем не менее, нас слишком мало. — Моридин взмахнул рукой, и на краю платформы возник каменный дверной проём. Не переходные врата — просто дверь. Это был кусок сна Моридина; он мог управлять им. Дверь открылась, и через неё на платформу прошёл мужчина.
Темноволосый новоприбывший обладал чертами салдейца — слегка крючковатый нос, раскосые глаза. Он был высоким и привлекательным, и Могидин узнала его. «Предводитель этих едва оперившихся мужчин Айз Седай? Я знаю его, это Мазри…»
— С этим именем покончено, — сказал Моридин. — Точно так же, как мы, будучи Избраны, отказались от того, кем были раньше, и от старых имён. С этого момента он будет известен только как М’Хаэль. Один из Избранных.
— Избранный? — казалось, что Хессалам подавилась этим словом. — Это дитя? Он же… — Она осеклась и умолкла.
