Несколько человек осматривали доспехи, которые начали ржаветь несмотря на то, что были хорошо смазаны. Группа Айил в белых одеждах носила воду — бывшие воины отказались вновь взять в руки оружие, хотя они уже исполнили свой тох. Кучка испуганных слуг, уверенных, что завтра разразится война между Белой Башней и Драконом Возрождённым, обустраивала хранилища внутри терзаемых ветром шатров.
С уст мужчин и женщин в темноте то и дело срывались горькие слова правды: «Это конец. Всё кончено. Всё сгинет. Конец».
Громкий смех разорвал тишину.
Из большого шатра в центре лагеря струился теплый свет, ярко разливаясь вокруг откидного полога и выплескиваясь из-под его бортов.
Внутри палатки Ранд ал’Тор — Дракон Возрождённый, — смеялся, запрокинув голову.
— Так что же она сделала? — поинтересовался Ранд, когда смех его стих. Он налил себе кубок красного вина, затем еще один для Перрина, которого такой вопрос вогнал в краску.
«А он стал жестче, — подумал Ранд, — но так или иначе не растерял свое прежнее простодушие. По крайней мере, не полностью». Ранду это казалось невероятным. Подобное чудо можно было сравнить с жемчугом, неожиданно найденном в форели. Перрин обладал большой физической силой, но сила не развратила его.
— Да ты и сам знаешь, на что способна Марин, — говорил Перрин. — Она ухитряется даже на Кенна Буйе поглядывать как-то так, будто ему, как ребенку, требуется материнская забота. Наткнувшись на меня и Фэйли, лежащих на полу там, словно парочка глуповатых молодых людей… Ну, думаю, она оказалась перед выбором: то ли ей от души посмеяться над нами, то ли отправить нас на кухню мыть посуду… По отдельности, чтобы держать нас подальше от неприятностей.
Ранд улыбнулся, пытаясь представить себе картину, где Перрин, дородный, крепко сбитый Перрин, ослаб настолько, что едва был способен ходить. Подобное казалось абсурдным. Ранд мог углядеть в рассказе своего друга некое преувеличение, но на честной шевелюре Перрина никогда не замечалось ни единого лживого волоска. Странно было видеть, насколько сильно мог измениться человек, и при этом оставить сущность свою неизменной.
— Как бы то ни было, — произнес Перрин, сделав сначала глоток вина, — Фэйли подняла меня с пола и усадила на мою лошадь, и мы вдвоем гарцевали с важным видом. Я мало что сделал. Битву завершили без меня. А я даже чашку к губам не мог поднести, чтобы не испытать серьезные затруднений, — он сделал паузу, и взгляд его золотистых глаз устремился вдаль. — Ты должен гордиться ими, Ранд. Без Даниила, твоего отца и отца Мэта, без них всех, я бы не управился и с половиной того, что мне удалось совершить. Да что уж говорить, и с одной десятой тоже.
— Я не сомневаюсь в этом, — Ранд разглядывал свое вино. Льюис Тэрин любил вино. И это явно не пришлось по вкусу той стародавней частичке Рандовой души, воспоминаниям человека, которым он некогда был. Мало какие вина в современном мире могли состязаться по качеству с лучшими сортами выдержанных виноградных вин, производимых в Эпоху легенд. По крайней мере, ни одно из тех, что он пробовал.
Он сделал небольшой глоток, а затем отставил бокал в сторону. За занавеской, отгораживающей другую часть шатра, по-прежнему спала Мин. Ранд проснулся от собственных сновидений и был рад, что Перрин своим приходом отвлек его от воспоминаний о них.
Майрин Эронайл… Нет. Он не позволил бы той женщине отвлечь себя. Возможно, именно такую цель и преследовал сон, который он только что видел.
— Прогуляйся со мной, — попросил Ранд. — К завтрашнему дню мне надо кое-что проверить.
Вдвоем они вышли в ночную тьму. Несколько дев тут же устремились следом за ними, когда Ранд направился к Себбану Балверу, чьими услугами он с разрешения Перрина временно пользовался. Такое положение вещей вполне устраивало Балвера, так как его, в свою очередь, словно магнит тянуло к тем, кто удерживал самую большую власть.
— Ранд? — спросил Перрин, шествуя возле него и придерживая одной рукой Мах`аллейнир. — Я ведь тебе раньше рассказал обо всем этом: об осаде Двуречья, о той битве… Почему ты снова расспрашиваешь меня об этом?
— Тогда я спрашивал о события, Перрин. Меня интересовало, что тогда произошло, но не интересовали люди, с которыми это происходило, — он глянул на Перрина, одновременно создавая шар света, чтобы разгонять мрак во время их ночной прогулки. — Я должен помнить о тех людях. Забывая о них, я слишком часто повторял одну и ту же ошибку.
Неугомонный ветер принес запах походных костров со стороны лагеря, разбитого по соседству Перрином. Оттуда также доносились отзвуки работы его кузнецов, занятых изготовлением оружия. Ранд слышал истории о вновь обретенном умении ковать оружие при помощи Единой Силы. Посвятив работе все свое время, люди Перрина призывали двух его оборванных аша’манов так же не щадить себя и производить его как можно больше.
