— Он упомянул о требованиях, — сказала Эгвейн, наблюдая, как собираются правители со своими свитами. Дарлин Сиснера, король Тира, был первым. Он будет поддерживать ее, несмотря на то, что обязан Ранду короной. Угроза Шончан все еще глубоко беспокоила его. Мужчина средних лет, с темной, заостренной бородой не был особо красив, но сдержан и уверен в себе. Он поклонился с лошади Эгвейн, и она протянула кольцо.
Он колебался, но потом все-таки спешился, подошел и, склонив голову, поцеловал кольцо.
— Да озарит вас Свет, Мать.
— Я рада видеть вас, Дарлин.
— Пока ваше обещание в силе. Путевые врата на мою родину в случае нужды.
— Все будет сделано.
Он снова поклонился, наблюдая за мужчиной, подъехавшим к Эгвейн с другой стороны.
Грегорин. Наместник Иллиана, равный Дарлину во многих отношениях, но не во всех.
Ранд предложил Дарлина в качестве наместника Тира, однако Верховные Лорды попросили короновать его. Грегорин остался лишь наместником. Высокий мужчина похудел, его круглое лицо, с привычной иллианской бородкой, выглядело впалым. Он не стал ждать знака Эгвейн, спрыгнул с лошади, схватил ее руку, энергично поклонился и поцеловал кольцо.
— Рада, что вы двое можете отложить разногласия и присоединиться ко мне в этом деле, — сказала Эгвейн, оторвав их от обмена яростными взглядами.
— Намерения лорда Дракона… вызывают тревогу, — проговорил Дарлин. — Он выбрал меня правителем Тира, потому что я отверг его, когда считал это необходимым. Я верю, что он прислушается к доводам разума, если таковые представить ему.
Грегорин фыркнул:
— Лорд Дракон совершенно разумен. Мы должны предъявить веские аргументы, и, я полагаю, он выслушает их.
— У моей Хранительницы найдется для вас несколько слов, — сказала Эгвейн. — Пожалуйста, прислушайтесь к ней. Ваше сотрудничество не будет забыто.
Сильвиана выехала вперед и поманила Грегорина в сторону, чтобы поговорить с ним. Ничего важного она ему сообщать не собиралась, но Эгвейн боялась как бы эти двое в конечном счете не набросились друг на друга. Задача Сильвианы и состояла в том, чтобы держать их подальше друг от друга.
Дарлин посмотрел на неё проницательным взглядом. Кажется, он понимал, что она делала, но не стал возражать, садясь на лошадь.
— Вы кажетесь озабоченным, король Дарлин, — сказала она.
— Старое соперничество порой глубже океанских глубин, Мать. Мне даже интересно, уж не Темный ли устроил всё это собрание в надежде, что мы уничтожим друг друга сами и сделаем его работу за него.
— Я понимаю, — сказала Эгвейн. — Возможно, будет лучше, если вы скажете своим людям — еще раз повторите, если вы уже делали это — что сегодня не должно быть
— Мудрое предложение, — он поклонился и отошел.
Они оба были за неё, как и Илэйн. Гэалдан будет стоять за Ранда, если сказанное Илэйн о королеве Аллиандре было правдой. Гэалдан был не настолько могуществен, чтобы Аллиандре беспокоила её, но порубежники — другое дело. Похоже, Ранд перетянул их на свою сторону.
Над каждой армией развевался соответствующий флаг, присутствовал каждый правитель, кроме королевы Этениелле, которая была в Кандоре и пыталась организовать эвакуацию беженцев. Она отправила достаточно своих представителей на эту встречу — включая Антола, её старшего сына — как будто говоря, что происходящее здесь было столь же важно для выживания Кандора, как и сражения на границе.
Кандор. Первая жертва Последней битвы. По слухам, вся страна пылала. Будет ли Андор следующим? Или Двуречье?
«Спокойно», — подумала Эгвейн.
Было ужасно, что приходилось оценивать, кто тут был за кого, но она обязана так делать. Ранд не может управлять Последней битвой лично, как он, несомненно, намеревается. Его задача — вступить в бой с самим Темным, у него не будет ни времени, ни возможности, чтобы ещё и командовать войсками. Эгвейн намеревалась покинуть эту встречу, добившись признания лидерства Белой Башни над силами, собранными против Тени, и она не собиралась отказываться от ответственности за печати.
Насколько она могла положиться на того человека, которым стал сейчас Ранд? Он не был тем Рандом, с которым она выросла. Он был скорее похож на Ранда, которого она узнала в Айильской Пустыне, только более уверенного. И, возможно, более хитроумного. Он стал довольно искусен в Игре Домов.
Ни одно из этих изменений не было страшным, если с ним всё еще можно договориться.
«Это — знамя Арад Домана?» — подумала она, удивляясь. Это не было просто знамя, это было знамя короля, которое означало, что он сам ехал с теми войсками, которые только что прибыли на Поле. Родел Итуралде наконец поднялся на трон, или Ранд выбрал кого-то еще? Знамя короля доманийцев развевалось рядом со знаменем Даврама Башира, дяди королевы Салдейи.
— Свет, — Гавин направил свою лошадь к ней. — Это знамя…
— Я вижу, — сказала Эгвейн. — Я придушу Суан, ее источники упомянули, кто взял трон? Я боялась, что доманийцы пойдут в сражение без вождя.
— Доманийцы? Я говорил об этом.
Она проследила за его взглядом. Приближалась новая армия под знаменем красного быка, она явно торопилась.
