Память всех слов полностью

Еще два дня – и возвращаемся. А потом… лучше бы Энроху выполнить обещание».

Вор поднял руку и замер, всматриваясь в набрякшие, налитые чернотой суставы. Боли не было. Совершенно. И это пугало больше всего.

Двадцать дней. Столько у них занял путь к горам. За это время караван разросся до двух с половиной тысяч человек, а еще добавилось две тысячи животных. В каждом лагере, в оазисе, подле цистерны с водой или колодца ждали группы воинов из Рода Соловья, дополнительные животные и припасы, что словно ручейки, впадающие в реку, добавлялись в главную колонну.

Деана никогда не думала, что подобной массой народа можно управлять так, что та будет идти со скоростью, большей, чем несколько миль ежедневно. Но одетые в желтые цвета стражники были прекрасно организованы и молниеносно исполняли все приказы Великого Кохира Двора. Сам Эвикиат находился сразу везде, она видела его десятки раз каждый день: среднего роста мужчина – с седоватой бородой, доходящей до живота, всегда в белоснежном тюрбане, с тяжелым, заткнутым за пояс кинжалом с волнистым лезвием, – он лично контролировал любую деталь марша. Однажды он остановился, взглянул в ее сторону и выполнил нечто, что было либо легким поклоном, либо внезапным кашлем. Она ответила иссарским приветствием для незнакомца, которое он, конечно же, не понял. С этого времени Эвикиат полностью ее игнорировал.

Хуже всего было в первые три дня. Деана чувствовала слабость, у нее кружилась голова, ее тошнило, а пот ее пах словно старые, пропитанные кровью бинты. Она благодарила Владычицу, что никто не видит ее лица или что она может на несколько минут останавливаться, делая вид, что заинтересовалась группой всадников, галопом едущих вдоль каравана, или что она поражена величественностью слонов. Никто не замечал, что под экхааром она пытается перевести дыхание.

Хорошо еще, что они странствовали с перерывами. Начинали на рассвете, чтобы пред полуднем расставить первые шатры, в которых искали укрытия от безжалостного солнца, а выдвигались только за несколько часов перед сумерками. Эта пустыня была несколько иной, чем северная часть Травахена, менее песчаная, кое-где даже росли акации и опунции, но солнце, казалось, сильнее бичевало все здесь своим жаром. В худшие часы дня даже верблюды стояли печально и с опущенными головами, а ослы и мулы вели отчаянные схватки за малейший кусочек тени, даже если это означало, что им придется прижиматься к колючему стволу.

На половину дня караван замирал, и только круг воинов Рода Соловья оставался в движении. Деана, лежа в шатре и сражаясь с тошнотой, должна была признать, что чувствует по отношению к ним нечто вроде удивления.

Сухи проведывал ее на рассвете и вечером, оставлял порцию лекарств и слухов. Белый Коноверин готовился приветствовать своего чудесно спасенного князя. После дней неуверенности, когда правил наспех созванный совет из жрецов, магов, представителей аристократии и крупнейших купеческих цехов, который не мог ничего, кроме как советовать, как править, известие, что Лавенерес, Слепой Князь, найден, пролилось на улицы города, словно неожиданный дождь посреди жарчайшего лета. Благодарственные молитвы день и ночь щекотали пятки Владыки Огня, Роды Войны наперегонки объявляли о своей лояльности, даже Деменайя принесла жертву и приказала сотне своих красивейших девиц танцевать день и ночь перед алтарем Служанки.

Новости от отравителя складывались из потоков имен, титулов и названий, которые ничего Деане не говорили. Страны Дальнего Юга имели собственные законы, предрассудки и обычаи, а она не пробудет там настолько долго, чтобы это ей пригодилось.

Сухи лишь улыбался, когда рассказывал все это, и утверждал, что ему совершенно не нужен меекх, но он не жалеет, что его изучил, поскольку человек тем и отличается от животных, что собирает лишние знания.

На третий вечер он вручил ей лишь одну бутылочку сладко пахнущего лекарства:

– Пей много воды утром и на каждые полкварты добавляй шесть капель. Вечером – то же самое. Ты уже очистила организм, теперь его нужно усилить. Ешь четыре раза в день, много зерновых, хлеба, лепешек, каши. Избегай красного мяса, я прикажу принести тебе столько цыплят и голубей, сколько ты сможешь съесть. Суставы болят?

– Нет.

– Покажи руки.

Он внимательно осмотрел их, пощипывая и разглядывая вены. Руки ее все еще были исхудавшими и слабыми, но она уже регулярно тренировалась с тальхерами, а потому мышцы четко обозначились под кожей.

– Хорошо. Полагаю, через месяц ты будешь выглядеть лучше, чем когда покидала родной дом. Князь о тебе спрашивал.

Она выдернула руки из его хватки и опустила закатанные рукава:

– Вот зачем ты ощупываешь меня, словно животное на продажу?

Он широко распахнул глаза, что выглядело так, словно над камнем его носа появились два ледяных озерца.

– Это тоже. Кроме того, я проверяю, остается у тебя баранья башка, ослиное упрямство, змеиные клыки, кошачьи когти и ум свежепроклюнувшегося птенца. И я удостоверился, что все на месте, а потому могу считать тебя излеченной.

Она раздраженно зашипела.