Она протянула мне бутылку, и я отправилась в ресторан, где в полном одиночестве стаканчик за стаканчиком выпила все шампанское, наблюдая за Лоттой и администратором сквозь стеклянную перегородку. Им было о чем поговорить. И посмеяться тоже. Вдруг они исчезли. Через полчаса Лотта так же неожиданно возникла у моего столика и сказала:
— Да ты уже совсем набралась!
— А ты совсем бесстыжая. Оно хоть стоило того?
Она достала из сумки еще одну бутылку и выпила залпом три стакана.
— Ну, поехали! — И мы, покачиваясь, влезли по лесенке на самую высокую горку-трубу и рука об руку пронеслись вниз, потом еще и еще. С каждым разом мы визжали все громче и держались за руки все крепче. Она потеряла свой тюрбан и кучу пайеток, я наставила себе такую же кучу синяков, но мы бы никогда не остановились, если бы перед нами не появился Бен со словами: «Мама, тетя говорит, что праздник закончился».
— Ну вот, наверно, и все, — говорит Лотта, снова взглянув на часы. — Ты как думаешь? Она готова? Наша история. Ты все записала? История заканчивается здесь. Пока мы не разревелись.
Она кладет свои твердые пальцы на мою руку — быть может, в последний раз — и играет на ней, как на пианино, потом впивается мне в запястье и затихает.
— Согласна? — спрашивает она. Я просматриваю рукопись нашей истории и размышляю о том, что еще стоило бы сказать.
Месяц назад врачи обнаружили у нее метастазы в легком. С тех пор болезнь стремительно прогрессирует. «Пока мы не разревелись», — напоминает Лотта, я откладываю тетрадь и улыбаюсь ей. Меня спасает ее мать. Коротко стукнув, она почти сразу же открывает дверь и заявляет, что пора идти. Имея в виду, что мне пора. Она сообщает это тоном, не допускающим ни возражений, ни отсрочки, и я покорно надеваю куртку и пристраиваю на плечо сумку. И потом она, Лоттель, говорит это слово:
Она опасается, что задача будет не из легких.
Она готовит себе еще чашку растворимого кофе. Сбрызгивает телефонную трубку дезинфектором. Чистит межзубные промежутки. Набирает номер, слышит первый гудок и кладет трубку.
В приготовленном заранее блокноте она записывает время, затем его зачеркивает, предварительно пройдясь кончиком языка по каждому зубу, как будто проверяя, все ли на месте.
Повторный вызов.
Длинные гудки.
Он прокашливается. Голос звучит хрипло.
— Я вас разбудила?
— Откуда у вас мой номер?
— Я журналистка.
— Тогда скажите: что делать, если по утрам тошнит от своей физиономии в зеркале?
— Не знаю.
— Премного благодарен.
Он вешает трубку.
Она бросает ручку и чертыхается.
Женский голос:
— Алло?
— Здравствуйте, я бы хотела поговорить с господином Брандтнером.
— Его нет.
— Только что был.
— (Неуверенно.) Его нет.
— (Подчеркнуто дружелюбно.) Пожалуйста, передайте ему трубку.
Дама (Кто она? Домработница? Племянница? Сиделка? Секретарша?) прикрывает рукой трубку; несколько секунд ничего не слышно, затем раздается треск. Похоже, он резко вырывает трубку из рук своей
— Послушайте, вы зря теряете время!
— Отнюдь.
— Вы действуете мне на нервы!
— Сожалею.
— Я кладу трубку. Оставьте меня в покое, я устал, я не в духе, у меня дурно пахнет изо рта.
Длинные гудки. Пять подряд. Включается автоответчик, электронный голос сообщает: к сожалению, в данный момент никого нет дома.
— Доброе утро, господин Брандтнер. Пожалуйста, перезвоните мне, номер указан в шапке моего письма. Спасибо.
Вдруг накрывает усталость. Не успев опустить голову на подушку, она по привычке хватает с ночного столика книгу. Дитмар Брандтнер, «Коротко-не-ясно». Свыше семидесяти хайку, по одному на каждый год. Она швыряет книгу обратно в кучу.
Он и правда перезванивает.
— Сто лет ваше письмо с номером искал. Ну как, получше?
— Получше?!
— Настроение у вас получше?
— У меня? — Выдох. — Ну а вы как, зубы уже почистили?
— Я вчера поздно лег.
— Гости были?
— Не будьте столь прямолинейны.
— Да я так, из вежливости.
— Кино смотрел, один, как и всегда. А вы?
— Что это была за дама?
— Если бы со мной была дама, я бы заметил.
— Та, что сняла трубку.
— Это не дама. Это Аннегрет, она мне помогает.
— В каком смысле?
— Я же вам написал, что никаких интервью сейчас не даю, оставьте вы эти ваши вопросы.
— Я хотела бы с вами встретиться.
— Исключено.
— Мне нужно поговорить с вами лично.
— Боже упаси!
Две недели назад она отправила ему письменный запрос на интервью. В ответ — пришлите мне фото, мне же нужно знать, с кем я имею дело. Теперь ей стыдно вспоминать об этом, но тогда ей это польстило — она приняла такое требование за интерес к своей персоне и в тот же день выслала ему фотографию. О чем почти сразу же пожалела. Он подумал и решил, что в обозримом будущем интервью давать не будет, написал он ей. Оправившись от удара под дых до состояния, когда хотя бы не трясутся губы, она схватилась за телефонную трубку.
