Вот таким "челом века" начинает делаться расширенное сознание Александра Александровича, которое расширяется постольку, поскольку оно могло углубиться в глубочайшие сокровеннейшие темы. Продолжение темы "Прекрасной Дамы" -есть органическое развитие всей линии искания, всего духовного максимализма, стремления воплотить в жизнь мечту, показать, что эта мечта не мечта, а наша действительность. Эта тема снисхождения и кротости появляется у Блока:- "Божья Матерь "Утоли мои печали" перед гробом шла, светла, тиха. А за гробом в траурной вуали шла невеста, провожая жениха. Был он только литератор модный, только слов кощунственных творец... Но мертвец-родной душе народной: всякий свято чтит она конец". И далее, про невесту: "словно здесь, где пели и кадили, где и грусть не может быть тиха, убралась она фатой от пыли и ждала Иного Жениха"... И в других стихах, посвященных кому-то, но могущих быть посвященными каждой русской женщине:-"Не подходите к ней с вопросами, вам все равно, а ей-довольно; любовью, грязью иль колесами она раздавлена-все больно". Пока не полюбишь раздавленных во всей конкретной их раздавленности, облепленных грязью, во всей конкретности их грязи, до тех пор всякие превыспренности - ложь. Это и делает Александра Александровича поэтом, вобравшим в себя стихию России.
Луна есть мертвое тело когда-то бывшего солнца: Александр Александрович в своем сознании как бы переносит в страну луны своего старого "мертвеца"-когда-то прекрасное индивидуальное мистическое прозрение, которое во всяком конкретном человеке должно быть; на мистике-не проживешь, но без мистики-ни одного действительно жизненного переживания не проведешь. Вот эта "луна", второе я, живет и продолжает по законам смерти естественный внутренний путь; та оболочка,-которою когда-то обволакивалась Прекрасная Дама, ставшая Незнакомкой, Проституткой,-с одной стороны скрывает всякую русскую женщину, а с другой стороны становится очень страшным лицом, лицом противообраза Прекрасной Дамы (образ равен противообразу, о котором Александр Александрович говорит:-"Есть в напевах твоих сокровенных роковая о гибели весть, есть проклятье заветов священных, поругание счастия есть!.." А затем:-"И коварнее северной ночи, и хмельней золотого Аи, и любови цыганской короче были страшные ласки твои",-страшные потому, что видеть это разложение прежнего образа значит отразиться в противообразе. Это опять событие внутренней жизни, совершенно закономерное; и поэт-обречен; чему?-"Я обречен в далеком мраке спальной, где спит она и дышит горячо, склонясь над ней влюбленно и печально, вонзить свой перстень в белое плечо". А она отвечает тем, что заставляет его воскликнуть:-"Так вонзай же, мой ангел вчерашний, в сердце острый французский каблук!"
Этот "удар в сердце" вызывает такое сопоставление: в мистике утверждается, что подхождение к какому-нибудь порогу, рубежу, за которым идет новый этап сознания, всегда сопровождается чувством затруднения, как будто на пороге стоит Страж. Подходы к порогам внутренней жизни бывают неоднократны. Первый подход имеет вид встречи с Ангелом и прикосновения к смерти; второй подход имеет вид встречи со Львом. Помните рассказ Федора Сологуба, в котором некий Лев взламывает ударом лапы стену и вонзает когти в сердце подошедшего к опасному рубежу. Этот Лев-есть образ женский, и второе испытание состоит в способности перенести-удар Льва в сердце.
Второе испытание, вторая встреча-одолевается, и одолевается тем, что Александр Александрович становится национальным, поэтом-, воспринимает Россию, воспринимает с той суммой любви, которая перемогает эти остатки прошлого, консервированного мира. Когда он начинает говорить о России, то совершенно неизгладимые ноты звучат в его поэзии. Для всего можно умереть, но для чего жить?-"Лесть, коварство, слава, злато-мимо, мимо навсегда... Человеческая тупость-все, что мучило когда-то, забавляло иногда... И опять-коварство, слава, злато, лесть, всему венец-человеческая глупость безысходна, величава, бесконечна... Что ж, конец?-Нет... еще леса, поляны и проселки, и шоссе, наша русская дорога, наши русские туманы, наши шелесты, в овсе... А когда пройдет все мимо, чем тревожила земля, Та, кого любил ты много, поведет рукой любимой в Елисейские поля".- И в дальнейших стихотворениях описывается Россия, страшная Россия, преступная, пьяная; и поэт говорит:-"да, и такой, моя Россия, ты всех краев дороже мне!". Но он уже чувствует,, что этой России грозит опасность. Тут его индивидуальное чувство и национальное чувство перекликаются. С одной стороны он говорит России;-,,Тебя жалеть я не умею",-иди, иди в проститутки,-да, ты Катька из "Двенадцати", ты блудила с офицерами, а теперь поблуди с солдатами. И вот при таком реализме поэт как бы говорит:- и в тебе, Катька, сидит Прекрасная Дама... И если Катька не спасется - никакой "Прекрасной Дамы" нет и не должно быть.
По этой линии идут углубляющиеся устремления Блока;
