Земля моя. Сегодня ты богата.Мы принесли тебе неисчислимый дар.Таких даров ни жрец, ни императорТебе не воздавали никогда.Земля моя. За жито, за пшеницу,Насущный хлеб, металлы и виноКакой несметной, горькою сторицейНам расквитаться было суждено.Земля моя. В твои глухие недра,На твой песок, на твой отталый снегМы положили первого из первых,Мы положили лучшего из всех.Земля моя. Из сыновей мятежныхВсем половодьем неуемных сил,Никто тебя так звонко и так нежноИ так самозабвенно не любил.Дыша тобой, в одну тебя влюбленный,Ведь он вложил последнюю мечтуИ в медь, струящуюся с клена,И в белый дым от яблони в цвету.Земля моя. Уж ты ли не богата,Уж ты ль сегодня славой не горда.Таких даров ни жрец, ни императорТебе не воздавали никогда.<p>Лада Руставели. «В этой вечерней, метельной мгле»</p>В этой вечерней, метельной мглеЗнать — не узнаю, понять — не пойму…Память — нам, тело — земле,Тело — земле, а дух — кому?Был ведь и пел ведь, смеялся, рос, —Выше, все выше, от нив до звезд,Дальше, все дальше, — куда от нас?В даль океана, в мир, — в Шираз.Родина — плен. Из него не выйти.Снова родные, хмурые выти…Сердце — в тенета. Грузней голова. —Золота вескость и зрель — в слова. —Как же, куда же, о чем теперь…Родина. Мама. Спокойно. Смерть.Ветер, да ветви в вечерней мгле,Ветер, да ворон и вдруг строка —Память — нам, тело — земле,Тело — земле, а дух — в века!<p>Лада Руставели «Семь городов оспаривали право»</p>Семь городов оспаривали правоБыть городом, где родился Гомер,Семь городов превыше всяких мерКичились этой бренной славой.Нам спорить не о чем. Ты родился в просторах,Где ветер домовничал в зеленях,Где тешила младенческие взорыГустая рожь, стихом твоим звеня.Нам спорить не о чем… Но любо мне сознанье,Что изо всех попутных городовЗа вязь потертую, за дрему куполовНа город мой легло твое признанье.На город мой, где шумная ТверскаяКрылатый шаг навеки сберегла,Где молодость твоя, взлетая и сгорая,Нас благодатным ливнем обдала.Где прошумев неповторимым клевомПро мир, про дом, про белых яблонь дым,Ты проходил с почтительным поклономПеред собратом бронзовым своим.И в те часы, к бессмертью пламенея,И свой увенчанный провидел пьедестал —Здесь, — в этом городе, — что для тебя предсталСвященным символом — Рассея.<p>Матвей Ройзман. «О, ты, покинувший поля»</p>
