О страшных стихахПро черного человека…О поэте, жившем не в своем веке,Распятом на гнилых крестах…То осмеянный и затравленный,То взносимый выше небес,Сколько раз спотыкался о камни,Пьяный от водки и песен.О черном человекеЖуткая песня,О черном человеке,Смерти вестнике.Черный оказался сильнее.Черный убил золотоволосого.Золотоволосый висит на стене,Насмехается безответным вопросом.Висит, висит, мотаетсяВысунув язык.За песни ли мается?Кается ль о них?Золотоволосый, голубоглазый мой друг, —Солнечный, солнечный в радости и в муках,Солнечный, солнечный друзьям и врагам,Солнечный перед веками, —Сдавленный мертвой петлей,Стал ты еще светлееИ нам, сопричастным мукам,И детям и внукам,Которые будут лелеятьО тебе и быль и легенды.Беспричинных смертей в мире нет.Будьте ж прокляты все причины!Кто-нибудь ведь даст ответЗа подбитые крылья орлиные,Кто-нибудь ведь будет казненПриговором грядущих времен.Виноваты ль друзья иль враги,Виновата ли просто водка,Если в жизни не видно ни зги,Разве кто разберет?Чтоб понять твой буйный уход,Нужно ль вражью выискивать злобу,Ведь захлопывать крышку гробаИ друзей сколько хочешь найдется.Кто же радость твою пресек,Кто родил перед жизнью испуг?Ах, умеет прикинуться другомЧерный человек…Москва, январь — февраль 1926.<p>Евгений Сокол. «Эх, гульбище, пьяное!»</p>Эх, гульбище, пьяное!Сверканный пляс монист.Улыбка обезьяньяНемого гармониста…Тоска одинокая,Гнетущая тоска, —Прижитый до срокаСверлящий зуд в висках.Будь прокляты счастливые!Будь проклята любовь!Под всякой женской бровьюИзвечная лживость.Больное сердце чуетНачала и концы.Поэт всегда колдуетИ видит через границы.Больное сердце тронь-ка, —Порвется в момент, —Визжи же гармоника,Проклятый инструмент!Всегда — одно и то-же.Во всякой лживой сказкеОсклабленная рожаНемого дурака.И лжет ли он гармошкиХрипучими слезами,И лжет ли он мышинымиБезбровыми глазами,—Один и тот же каменьГотовит в спину мне.Все исходит, что посеяно,Истлеет, что взросло.Гудит обман песенныйВ мозгу, как сверло.Кабак как-будто тесен мне,Дышать мне тяжело,—Эх, если бы ЕсенинаВ разгул занесло!Больное сердце слышитБольного сердца крик.Гармошка, визжи же,Кривляйся старик!Эх, гульбище пьяное,Тоска одиночества!Кошмарные ночиЗалечут ли раны мне?Или потихонькуУйти на чердак,Пока визжит гармоника,Кривляется дурак?Все минет, все сгинет,Все в памяти истлеет,И медленно остынет,Качаясь в петле.Москва. 17 декабря 1925.<p>Валентин Тихонов. «Ах, Персия»</p>
